Как есть вредитель, никакой не герой. Скажи спасибо, что тебя журидикатура не особо мучила с этими злосчастными «глубинниками», без твоего ведома и правда на «Эпиметей» ничего такого пронести бы не смогли.
К счастью, подозрения эти быстро были развеяны всё тем же доктором Ламарком, который сразу прямо заявил, что суперсимметричному бран-гравитону обязательно потребовалось бы для погружения к самому ядру Альционы D не менее десяти лет, и это ещё при совпадении некоторых обстоятельств, суть которых Ковальскому осталась не совсем понятна.
А жаль, поневоле вздохнул астрогатор, было бы хоть что вспомнить, как же, это я закладывал тот «глубинник», смотрите, что натворил, и триангуляция тебе, и обещанный к исполнению конец света космических масштабов заодно.
А так, гляди, цепь ещё стоит, Барьер ещё держится, пускай уже горит огнями святого Эльма сам космос во внешних квадрантах Фронтира, а скоро гореть начнёт везде, стоит только добраться до нас нейтринному эху тех рукотворных килонов.
— Ну что, расходимся?
Ковальский посмотрел на протянутую в прощальном жесте ладонь Рабада, тяжко вздохнул, и механически попрощался.
— Да, пиши, если что нового узнаешь.
И правда, пора расходиться. Всё это бесполезно, рыпаться куда-то, выклянчивать шанс на участие во всём происходящем там, у них над головами.
— Коллеги, вот вы где, а я вас всё бегаю ищу!
Обернувшись на голос, Ковальский обнаружил сухонького, скромного, как будто нарочно старающегося выглядеть неприметно человечка с выражением лица, общий смысл которого колебался где-то в тесном промежутке между «простите, что побеспокоил» и «что я здесь вообще делаю». Во всяком случае, несмотря на запыхавшееся как от быстрого бега дыхание, смотрелся он вовсе не ценителем подобного рода моционов, а раскрасневшаяся на свежем воздухе бледная до синевы кожа выдавала в нём именно что коллегу — человека больше привычного к замкнутому пространству космических станций, нежели всей этой нарочитой зелени, что окружала их сейчас на кампусе. Ну то есть это точно был ни местный белохалатник, ни тем более журналист.
— А вы по какому вопросу? — тут же по заведённой за последние годы привычке перешёл в контратаку Ковальский, чем окончательно заставил собеседника стушеваться.
— Простите, вовсе не хотел вас беспокоить, если вы сейчас куда-то спешите…
— Да никуда мы не спешим, только говорите по делу.
В ответ ему тут же ярко просияла белозубая фарфоровая улыбка искусственника. Ну точно, космач и есть, бледный и зубастый.
— А я и есть по делу, по самому что ни на есть важному делу. Прошу прощения, представлюсь, контроллер 48 бакена Третьей Цепи в отставке Ли Хон Ки к вашим услугам.
И церемонно поклонился.
Ковальский и Рабад обалдело переглянулись.
Никто никогда не слышал о контроллерах в отставке. Если был в огромном человеческом муравейнике Сектора Сайриз экзотический род занятий, сравнимый с их астрогацией, так это были они, контроллеры Цепи. Причём в отличие от мотающихся туда-сюда через Барьер астростанций, представляющих собой пусть своеобразный по обводам, но вполне традиционный внутри научный каргокрафт, бакены вместе с их скудным экипажем почти никогда не покидали собственной зоны обитания на границе между субсветом и дипом. 120 бакенов гипердодекаэдра Цепи постоянно мигрировали вдоль границ Фронтира, питая и конфигурируя Барьер, именно их голоса привычно слышали навигаторы, проходя Ворота Танно. Слышать слышали, но никогда не видели вживую, и уж тем более вот так, на залитой солнечным светом лужайке одного из бесчисленных кампусов Квантума.
— Прошу прощения, контроллер, за неучтивость, мы с коллегой Рабадом всецело к вашим услугам!
Ли Хон Ки в ответ ещё несколько раз для верности поклонился, сложив при этом ладони перед лицом. Чтобы прервать уже этот нескончаемый процесс, Ковальский пользуясь своими свежими навыками аккуратно сграбастал собеседника, отводя его в сторону в ближайший тенёчек, и там уже собрался допрашивать.
— Никогда не слышал о том, чтобы контроллеры уходили в отставку.
— Что вы, что вы, это весьма занимательная история, и я вам её обязательно расскажу, — смущаясь, затараторил Ли Хон Ки, — только прошу вас, давайте поскорее вернёмся в помещение, а то мне тут несколько дискомфортно.