— Увы, это так, — развёл руками Ли Хон Ки, — однако все так заигрались в эти игры вокруг фокуса, что прозевали главную угрозу.
— Но причём тут ваш этот «москстрёумен»? — Ковальский уже начинал понемногу злиться из-за манеры собеседника тянуть резину.
— К этому я и подвожу, будьте терпеливы, уж времени теперь у нас хватает.
«Теперь», эта ремарка отнюдь не добавляла обоим астрогаторами никакого оптимизма. И терпения.
— Дело в том, что в это же самое время я благополучно дежурил на вверенном мне 48 бакене Третьей Цепи, наблюдая в прямом эфире ваши прыжки туда-сюда, барраж Крыла контр-адмирала Финнеана, саму триангуляцию, последовавшее за этим исчезновение фокуса — настоящего фокуса — в неизвестном направлении и наконец безуспешные попытки мятежных первторангов достать вас из запертого субсвета обратно, что в итоге удалось лишь годы спустя «Лебедю» Илиа Фейи. Мне уже до того показалось, что Цепь как таковая могла послужить идеальным инструментом поиска и обнаружения энтропийных аномалий на масштабах Сектора Галактики, куда более точным, чем всё то, что было в распоряжении Квантума. Этим я в итоге и занялся, и вот я здесь, разговариваю с вами лицом к лицу безо всякого плеча Эрхаузе и сопутствующего ему времени декогеренции.
По мере того как произносилась эта реплика, голос контроллера всё больше стихал, и сам Ли Хон Ки начинал выглядеть как будто всё более сокрушённым и даже подавленным, как будто он всем этим отнюдь не гордится.
— Так это вы отыскали в итоге новое расположение фокуса? — подбодрил его Рабад, переглядываясь с Ковальским.
— Отыскал, и в итоге с этим оказалась отдельная проблема. Вопрос в другом. Врага-то я тоже фактически дважды проглядел, хотя он уже буквально был у нас под носом. Но его в итоге обнаружили мои коллеги. Точнее, один был конкретный коллега, контроллер 62 бакена Третьей Цепи Чо Ин Сон. И вот тут начинается главная часть этой истории.
Со звонким металлическим щелчком изображение на крышке стола вновь вернулось в исходное состояние.
— Вместо того, чтобы без изысков отследить следы Армады и сообщить об этом на Кирию, этот дурак решил поиграть в спасителя человечества. В чём весьма преуспел.
Ли Хон Ки при этом тяжко вздохнул.
— Всё дело в том, что, как мне казалось, у нас ещё полно времени в запасе, и враг ещё очень далеко, ведь он движется в субсвете, да ещё и стараясь быть незаметным, а значит, весьма ограничен в мобильности. Однако дело оказалось куда хуже. Чо Ин Сон обнаружил, что авангард Железной армады уже проник на периферию Фронтира, сам же поток рейдеров врага прямо сейчас прокладывает себе путь непосредственно в проективной области 62 бакена.
Тут Ковальский хлопнул себя по лбу:
— Там, в центре этого вашего «москстрёумена», тот самый бакен!
Ли Хон Ки собирался было снова вздохнуть, но передумал, глаза его в этот момент стали злыми, стал твёрже и голос:
— В точности, с моим коллегой Чо Ин Соном на борту. Как вы наверняка знаете, Барьер по сути блокирует при обратном проецировании статистические аномалии, вызывающие суперсимметричные каскады эхо-импульсов, в просторечие именуемые «угрозой». И если быть настолько глупым и совершить некоторые хорошо известные нам контроллерам действия и начать выводить бакен на границу файервола, то…
— То в односвязной проективной области начнётся огненный барраж, — догадался Рабад. — Так вот как появился «москстрёумен»!
— Верно, — кивнул Ли Хон Ки, — нам невероятно повезло, если бы не она, флоту уже сейчас пришлось бы тяжко, несмотря на все усилия мю-класса по ведению заградительного огня.
— Что-то не слышу в вашем голосе никакой радости по поводу нашего невероятного везения, — сощурился Ковальский.
— И это ровно та причина, по которой я вас, коллеги, сегодня посмел побеспокоить.
— Мы все внимание.
— Всё дело в том, — тут Ли Хон Ки убрал со стола эрвэграфию и подводящим итоги жестом поместил обе раскрытых ладони на опустевший стол, взгляд его при этом сделался каким-то совершенно страдальческим, как будто он сейчас собирался перед астрогаторами в чём-то совершенно постыдном повиниться, — что я совершенно не рассчитывал на такой результат собственных действий. Если бы мне сразу пришла в голову мысль о том, где, а главное в чём следует искать причины всех статистических аномалий, то я бы конечно ни в коем случае не оставил Цепь, и не разговаривал бы сейчас с вами, я бы отправился прямиком на 62 бакен. И мы бы сейчас вдвоём с коллегой Чо Ин Соном встречали врага. Дело в том, что это при полном погружении бакен требует минимального вмешательства в автоматику управления, в основном на проходе кораблей или заметных гравитационных волн, но на поверхности файервола бакен нестабилен, его требуется непрерывно корректировать, это чрезвычайно тонкое искусство, никакой квол самостоятельно с этим процессом не справится.