Если однажды ему укажут на некие вещественные следы, доказывающие искусственную, так скажем, природу случившейся с ними аномалии, вот тогда и будем думать, голову ломать, башка и без того трещит уже от всех этих галактических тревог и опасностей.
Подумать так, советника Е и так уже довольно далеко занесло от дома. Собираясь в полёт, он размышлял лишь о собственных бытовых обязанностях — сопровождать посланника Чжана в его миссии на «Тсурифу-6» было важно для его карьеры, но кто знал, что побывав в самом пекле, Е Хуэй в последнюю очередь будет теперь думать об этой самой карьере.
Смешно. Как далеки сейчас для него стали все эти мелочные янгуанские дрязги вокруг квот на ловлю макрели или подрядов на расширение аграрных либо промышленных островов! Если помыслить здраво, разве согласился бы он даже теперь сменить весь этот снедавший его процесс бесконечного самокопания перед лицом космических загадок на постылые бюрократические дрязги — за ломаный цзяо, за толику власти, за повышение собственной значимости в утлом мирке Корпорации?
Одно дело — логический тупик из неспособности ответить самому себе на ключевые вопросы собственного бытия, совсем другое — оказаться вновь навеки запертым в собственном парадном ханьфу без малейшего шанса когда-либо вновь оттуда вырваться.
Е Хуэй, даже навеки перестав быть советником, теперь точно бы не забыл о той роли, которую мог бы сыграть — и, несомненно, уже сыграл! — в судьбе всей террианской цивилизации, всей этой трёпаной Галактики. И сколь же бессмысленными и пустыми стали бы теперь для него рядовые дела даже и самого высокого корпоративного масштаба.
Подумать так, в парном силуэте двух «Вардамахан» сейчас скрывалось больше тайн, загадок и секретов, причём непосредственно касавшихся судьбы советника Е, чем во всей велеречивой корпоративной переписке «Янгуан Цзитуань», пылящейся в архивах с самого отбытия их предков со Старой Терры.
Да даже и просто самой новости, что угнанных разведсабов на стапеля Квантума прибыло числом два, уже было достаточно, чтобы погорелый экипаж «трёх шестёрок» тотчас снялся с якоря. Смешно сказать, если теперь они с посланником Чжаном любили пожаловаться долгими станционными вечерами на жизнь в логическом тупике, то каково было там, в первые дни своего посмертия, когда им оставалось непонятно, как вообще дальше существовать.
Советник Е отчётливо помнил, как это выглядело.
Лихтер-рудовоз, нежданно появившийся даже не у ЗСМ Янсин, а сразу, непосредственно на орбите, в опасной близости от орбитальных платформ, наделал страшного переполоха, но куда больший хаос царил в тот миг у них в головах.
Ещё мгновение назад ты пытаешься осознать, куда делся трёпаный рэк, судорожно оглядываясь на окружающую твой корабль черноту космоса, вопят мичмана, орёт дурниной поехавший квол, и тут бац! «три шестёрки» как ни в чем не бывало уже мерно покачиваются на гравитационных волнах в той самой точке, где некогда начинали свой бесславный поход с грузом аквы.
И главное в рубке разом стало запредельно тихо. Заткнулись все.
Потому что некому больше было ругаться. Мичмана Златовичи снова стали мичманом Златовичем в одном лице. И Да-Чжан с Лао-Чжаном снова объединились, хоть и не до конца.
Корабельные сутки спустя, как только спала декогеренция плеча Эрхаузе, а на орбите водворилось хоть какое-то подобие нормального порядка, они узнали о том, что случилось с оставшимися в ЗВ «Тсурифы-6» на борту вторых «трёх шестёрок».
Сообщение от Кабесиньи-третьего сухо констатировало то, о чём все собравшиеся и без того догадывались, даже механик Турбо прослушал его без малейших следов удивления на лице, даже этот не хватающий звёзд с неба юноша уже всё для себя понял, пройдя к тому моменту уже через пару-тройку нежданных уходов и мучительных возвращений из фуги.
Лихтер-рудовоз, парный их родному корыту, попросту испарился. Как до того ржавый рэк. Как, в конце концов, и все они.
Затянувшийся процесс декогеренции пришёл к своему логическому финалу, квантовый объект протуннеллировал и замер, во всей своей неуклюжей красе доступный отныне всем на свете наблюдателям. Ежели таковым был, конечно, хоть сколько-нибудь интересен в своей новой, донельзя скучной конформации.
Никакого больше тебе множественного дублирования, никаких таинственных рэков, одиноко витающих в пустоте.