— Но миа, ты же сама мне твердила, как те самые дайверы, капитан Дайс с коммандером Тайреном, не говоря уже о флот-лейтенанте Хиллари, успешно бились лбом о триангуляцию фокуса, ничуть не сомневаясь, что миссия их почти невыполнима, но при этом ни в какую не желая попросту отступить. Где же тут их хвалёная гибкость?
— Всё верно, боевой флот артманов — это в первую очередь командная цепочка и чёткость исполнения приказов, но там, где мы следуем этим правилам согласно кодексу чести, они всегда думают не о мифической чести, но о конечной, практической эффективности. И поверь мне, миа, тот же контр-адмирал Финнеан, презрев прямой приказ Воина отступить, ничуть не поступился при этом собственной обязанностью таковой приказ исполнить, что и подтвердил в итоге верховный трибунал. Нарушая его, он на самом деле таким образом, напротив, его прямо исполнял.
— Мне не дано понять, миа, как это вообще можно сочетать одно с другим.
— Да очень даже несложно, миа. Пойми простую вещь — к действительно эффективному исполнению любого приказа всегда ведёт тысяча путей. Даже там, где мы, ирны, видим лишь тупик, не усматривая никаких иных возможностей, кроме упрямого стояния лицом в не то чтобы запертую или даже замурованную, но вовсе порой не имеющуюся в наличии дверь, там на самом деле, при должном тщании, открываются такие богатства возможностей, что остаётся только диву даваться!
— Аллегория? Обожаю аллегории! И какие же дивные перспективы открываются перед экспедиционным флотом Ирутана с момента прибытия их в квадрант Ворот Танно? Раскрой мне глаза, миа, поскольку я до сих пор брожу впотьмах относительно твоего первоначального плана!
— Потому я назвала тебя некогда Идущей, что ты предпочитаешь долгий путь короткому. Моё же целеполагание изначально просто и безыскусно. Отворять закрытые двери, а не закрывать их. Давать возможность выбора, но не отбирать его. Противиться зову инстинкта там, где требуется приложение воли и интеллекта. Неужели, миа, мои поступки не следуют этим намерениям на твой пристальный взгляд?
— Ты права, миа, и я ничуть не сомневаюсь в последовательности твоих решений. Но пойми меня правильно, иногда твоя логика скрывается под такими многочисленными слоями построений и силлогизмов, что отследить её становится поистине нелегко. Ты оставила меня на «Тсурифе» бессловесным мороженым грузом, чтобы тем самым открыть мне новые пути? Прости меня за возможную глупость, пускай я повторю ранее высказанные тебе свои метания, но ужели не было иного выхода, кроме как бросать меня там? Это ли на деле не сделанный за меня выбор?
— Вне всякого сомнения! Но это был выбор, ведущий к большему количеству путей, а не сокращающий их число. Поскольку до вынужденной летаргии ты по сути не имела иного решения, кроме как механистически следовать за мной, то после пробуждения ты оказалась лишённой подобного обременения, и я без малейших сомнений поступила бы так с тобой вновь, миа, даже заранее зная, к какому выбору ты в итоге придёшь. И хорошо, что мы, Избранные, теперь стали слепы относительно будущего Галактики, так только честнее сделался мой поступок. Я в тот раз отпустила тебя, истинно дав тебе право отпустить и меня в ответ.
— Но так нечестно, миа!
— В этом и состоит вся суть моего спора со всем остальным Ирутаном. Ирны, миа, без устали твердят о чести и честности там, где нужно говорить о цели и средствах, где нужно побыть хоть немного артманом, злым бесчувственным эгоистичным артманом, любителем вволю попрепираться и понастаивать на своём.
— На чём же ты настаивала, когда из далёкого прошлого призывала сюда ирутанский флот? На чём же ты настаиваешь сейчас, играя с ним в рискованные игры, вместо того чтобы в простоте отдать прямой приказ? Миа, моя миа, ты пугаешь меня сейчас, я беспокоюсь, как далеко мы можем зайти с тобой на этом пути, хотя бы он и представлялся тебе сколь угодно праведным и верным.
— Никакой загадки тут нет, как нет на самом деле и малейших поводов для сомнений. Услышь меня и прочувствуй мою уверенность в собственных словах, миа, и дальнейший твой путь станет лёгок, а будущий выбор прост и безыскусен, как суровый быт аскета-отшельника. Призывая сюда флот, я стремилась к тому лишь, чтобы выбор Ирутана, всей нашей расы, стал истинно возможен, а непосредственно здесь мы с тобой оказались, потому что поиски этого выбора мною завершены. Сегодня, здесь и сейчас, миа, будет сделан выбор, который вернёт ирнам долгожданную свободу. И не только ирнам, но артманам, и летящему свету Тсауни, причём вне зависимости от того, каков именно будет избранный путь, теперь он всяко овеществится. Сегодня мы станем свободны, о Идущая, ты и я, поскольку нельзя быть истинно свободным в тюрьме собственного народа.