— В чём же этот выбор состоит, о Зовущая? Ужели только спасать нас или нет от той горькой участи, которую мы с тобой, миа, сами же себе и навязали? Флотоводицы Ирутана не глупы, миа, среди них, насколько мне известно, две Избранных, чьи древние искры уж точно ни в чём не уступают твоей по силе, им несложно будет сложить два и два, чтобы догадаться, что наше появление здесь неслучайно, и мы нарочно обрекли себя на погибель меж двух миров, немудрящая ловушка, глупая шарада. Спасать пару бедовых ирнов ценой возможных великих жертв на поле боя, который бой уж точно теперь будет неминуем, или же оставить их пропащими тенями в недрах дипа, тенями, которые попросту исчезнут, как исчезали не раз до того, только в этот раз уж точно навсегда. Стоят ли эти жизни спасения двух непутёвых беглянок, от которых всегда было столько суматохи, или же лучше попросту скомандовать походный ордер и начать прожиг домой?
— О таком выборе я и говорю, миа! Будучи однажды совершённым, миа, отныне он не позволит Ирутану и дальше укрываться за былыми праведными намерениями, но позволит ирнам двигаться дальше!
— Но ты же понимаешь, что этого мало, важны и летящие, если они предпочтут остаться в стороне, не атаковать Армаду, повинуясь шёпоту Песни Илиа Фейи, если нашим планам не суждено сбыться, и мы погибнем, миа, а наш флот вернётся в Сектор Ирнов, чем же этот выбор будет хорош?
— Ты же знаешь, миа, я бы не хотела такого финала, я не хочу с тобой расставаться вот так, призрачными тенями в глубинах дипа, однако ты должна признать, что подобная ретирада экспедиционного флота вне всякого сомнения станет самым вопиющим нарушением кодекса чести Ирутана с самой Потери, и точно так же, все всякого сомнения, породит столь тяжёлый общественный кризис, что так или иначе прежний Ирутан будет обречён на скорые перемены.
— И тебе неважно, миа, в чём именно эти перемены будут состоять? Или в твоё отсутствие разбираться с ними уже доведётся вовсе не тебе, а потому и размышлять над этим нам с тобой нет никакого смысла?
— Отчего же не поразмышлять, тем более что мы тут тобой, миа, особо ничем и не заняты. Однако видится мне, что каков бы ни был будущий путь ирнов, с артманами или без, в границах Барьера или за его пределами, в любом случае теперь мы даём нашему народу тот шанс, которого он некогда лишился. Шанс раскрыть свой истинный потенциал, с гордостью нести впредь имя поистине космической цивилизации, а не таиться дальше на задворках мироздания, страшась неизбежного будущего и вместе с тем делая вид, что оно никогда не настанет. Настанет, миа, непременно настанет, оглянись вокруг, это оно и явлено нам воочию прямо теперь, предрешённое, заранее угаданное нами будущее. Железная армада, стучащаяся в стены нашего одинокого Барьера, былые спасители, сторожащие нашу дверь снаружи, два сгустка космической ночи, алчущие тепла нашей плоти и огня наших душ, а ко всему в придачу на нас несётся ещё и рукотворный огненный вал неизбежности, готовый снести прочь все наши былые страхи и тщетные надежды. Вот что я хочу явить Ирутану, и вот чему он теперь непременно станет свидетелем, даже если это случится против его собственной на то непреложной воли.
Гонг!
Горизонт всё сильнее, уже буквально видимо глазу созревал угрозой, с каждым мгновением наполняясь тревожным предчувствием грядущей бури, невесть откуда следующей, но оттого не менее реальной. Так неудержимо рокотали неостановимые шестерёнки причинности. Нечто неумолимое надвигается, пускай корень его порой и оставался неведом, но тем горше будет грядущий марш прозрения, когда предчувствие обернётся реальностью неодолимого бытия. Так с первым дробным стуком крупных капель дождя наземь обрушивается тяжкий удар тропического шторма, что смоет плодоносный слой почвы, сроет случившиеся на пути поселения и унесёт в сторону моря селевые потоки взбаламученной грязи, оставив после себя лишь серые вылизанные извивы каменистых оврагов с торчащими повсюду изломанными остовами старых дерев.