— А вот тут не соглашусь с тобой, хотя и понимаю твою тревогу, не в плане дело и даже не в наших подковёрных играх, оглянись, миа, в этой партии кто только не играет! Только при этом все действуют максимально нерешительно, проигрывая в темпе там, где и без того ситуация швах. И при этом не только тихушничают, но и постоянно врут. По мне лучше действовать хоть как, но действовать. Мы не можем ждать милостей от вселенной, взять их у неё — наша задача! Что же касается наших флотоводиц и трёпаного соорн-инфарха, знаешь, можно сколь угодно раздумывать и строить планы, но подумай сама — ирны явились сюда по нашу душу, решив, что пора вмешаться, ну так пускай уже делают то, ради чего тут собрались! Пускай себе вмешиваются от души! А вот кого мне ничуть не жаль, так это Симаха Нуари, пнуть его лишний под гузку — поступок всяко праведный, что бы кто себе ни думал. Спасители эти трёпаные вне всякого сомнения заслужили такое к себе отношение.
— А ты не опасаешься, миа, что он ответит тебе взаимностью? Летящий свет — наш главный союзник, зачем попусту бесить Тсауни? Тем более — самого соорн-инфарха.
— Я тебе не рассказывала, миа, как он меня напутствовал при нашей последней встрече?
— Только не говори, миа, что ты так в результате на него разозлилась, что до сих пор простить не можешь?
— А вот ты сама посуди, он мне сказал тогда: артманы опасны, держитесь от них подальше. Каков гусь, а? Ты мне, миа, скажи, в какой ещё вселенной ирну возможно говорить такие вещи безнаказанно?
— Да уж, старый хрыч иногда и не такое может ляпнуть. Но, миа, это не повод теперь всё время ему подобное припоминать!
— Не повод припоминать, но веский повод задуматься. Пойми меня правильно, миа, сегодня хороший день, чтобы разом забыть старые обиды, но тут дело не в обидах вовсе. Соорн-инфарх искренне убеждён, что он имеет право нас поучать, потому что он старше, мудрее, опытнее, он знает артманов куда лучше нашего, но тем не менее, это наше дело, как мы хотим выстраивать наше общее с артманами будущее. И ему придётся это сегодня принять.
— Но ты как будто уже выбрала, миа?
— За себя — да, меня утвердило в этом общение с Превиос, но остальные — остальные должны перестать тянуть с решением, потому что время любых неоднозначностей стремительно уходит. Я просто его сократила, миа, пока не стало совсем уж поздно что-то предпринять. Как только экспедиционный флот Ирутана выстроится в субсвете и откроет заградительный огонь по Армаде, настанет конец всяким размышлениям. Нам же с тобой… нам с тобой только и останется что продолжать до последнего петаватта скользить на границе субсвета, чтобы, в конце концов, свалиться им всем в последний момент на голову, не позволив банально сбежать с нами под мышкой в самый ответственный момент, как ирны это любят.
— Ты знаешь, после того, что мы тут натворили, миа, нас ждёт на Ирутане, пожалуй, самый настоящий трибунал, совсем не похожий на тот фарс, что устроили артманы на «Тсурифе-6».
— Пожалуй, это будет по крайней мере справедливо. Мы и правда натворили тут с тобой дел. Только не злись на мой смех, миа, это нервное. Астрогатора Ковальского тоже, помню, выводила из себя моя манера. Не могла же я ему начинать каждый раз жаловаться на космическую агорафобию и рассказывать про компенсаторные механизмы ирнов в чужой среде. Маленькая девочка с чёлкой-каре в белом платьице в царстве здоровущих дылд-артманов, оставшаяся без твоей привычной поддержки. Даже будучи Избранной это, признаться, бывало довольно непросто, и в целом опыт был неприятный.
— Звучит так, миа, будто ты мне вдруг решила пожаловаться на жизнь. Не поздновато ли, учитывая, как далеко ты успела с тех пор зайти в своих штудиях?
— Понимаю твой упрёк, миа, я и правда далеко зашла. Куда дальше, чем изначально собиралась. Но это ли не повод уже дойти до конца, чтобы по крайней мере вознаградить себя знанием, что же там, в прекрасном далёко, скрывается. Только не говори мне про ловушку невозвратных потерь, я уже наслушалась этого добра от Превиос.