Однако отчего-то фокус этот очевидно выигрышных ход делать не спешил.
Тебе, в чём-то всё-таки человеку, пускай и донельзя поддельному, было понятно, что мешало фокусу покинуть свою новую обитель. Банальное понимание неминуемых последствий. Но твой хозяин отнюдь не был способен оценить чужое благородство.
Как и то, что предложили специалистам Квантума однажды вышедшие из тумана войны Ксил.
О да, твой марионеточник бы в голос рассмеялся, узнай он то, что показали тебе там, на оставшейся позади «Тсурифе-6».
Если бы ему вообще была знакома концепция смеха, точно бы хохотал, не переставая.
Это был что называется «дарёный ход». Ход, которым фокус раз и навсегда отдавал в руки противника всю с таким трудом накопленную за собой фору по очкам.
Ксил предложили на время ослабить ближайшую к Воротам Танно, и без того едва державшуюся грань Барьера, дабы выпустить тем самым тело фокуса наружу.
Вот то, чего ждал твой хозяин. Тебе нужно лишь добраться до него вовремя, скормить его ненасытной утробе этот яркий образ — крошечная приоткрывающаяся на мгновение щель, которую так легко пропустить, которую так просто не заметить, если заранее не знать, куда смотреть в мешанине и горячке Мирофаит, Битвы-у-Барьера.
Тебе же… тебе не привыкать к роли предателя собственной расы.
Да и то сказать, не твоя она, никогда ты по-настоящему не принадлежал человечеству, хоть ты и выглядишь, как они, но единственным родителем твоим с самого начала в действительности был сгусток аксионных полей, голос в твоей голове, пустота в твоих мыслях. То, что люди отныне именовали «тёмным фокусом».
Нечего теперь и жалеть. Обернись назад, что ты видишь перед собой, несчастный?
Объятый проклятым космачьим огнём чужой дом, который не стал бы твоим даже в самых восторженных детских грёзах, что только было способно породить твоё сумрачное сознание. Не дано тебе такого богатого воображения.
Вспомни, как ты метался там, в его столь чуждых тебе, переполненных эхом чужих голосов глубинах.
Вспомни, как опасался быть узнанным — ведь были же среди встреченных тобой люди, которые могли знать твоё исходное существо, того действительно человека, естественнорождённого или искусственника, неважно, человека, которым тебе приходилось с тех пор лишь притворяться, человека, о котором ты почти ничего и не помнил.
И теперь ты качаешься на качелях своих вымученных тревог между поджидающим тебя снаружи и оставленным тобой внутри. Какая тебе теперь разница, кто из них в итоге кого одолеет?
Никакой разницы для тебя нет и никогда не было.
А значит, плевать, ты выкручиваешь мощность тяги на максимум, нацеливаясь туда, где ни для кого, кроме тебя, не было заметно ничего, кроме холодной космической пустоты.
На какое-то мгновение тебя снова одолевает приступ острого беспокойства, а вдруг там уже совсем никого нет, и тебе дано отныне лишь бесконечно нестись вперёд в поисках несбыточного, пустая перчатка вместо полноценной куклы, обвисшая марионетка со спутанными нитями. Никакие твои тайны никому не нужны, никакой твой подвиг никто не оценит, и даже предавать тебе больше некого.
Но нет, минуло и прошло, как только ты прислушался к себе, отмахиваясь от подступающей паники, как от назойливого насекомого. Вот он, твой хозяин, прямо перед тобой, мерцающий рой квантовых флуктуаций размером с небольшую луну, куда менее плотный, чем что угодно, доступное человеческому восприятию, по сути, такая же пустота, совершенно неотличимая от окружающего тебя вакуума. За одним трагическим отступлением от правил — это был чрезвычайно структурированный вакуум, пронизанный насквозь квантовыми тоннелями попарных запутанностей, столь плотно упакованное ничто, что оно порождало в итоге стабильную упорядоченность космического разума.