Держись, старик, постараемся не тянуть с развязкой.
Подобраться к бакену, впрочем, покуда не удавалось. Уже третья попытка Эй-Джи упиралась в тупик — возмущения дипа словно разом решили отыграться за досадную неудачу с «Джайн Авой», смотри-ка, кто ещё живой — казавшийся невозможным манёвр на поверку и правда оказывался таковым. Чудес не бывает, капитан, тебя отговаривали умные люди, куда ты лезешь со своим вечным дайверским апломбом, мол, мои расчёты не врут.
Расскажи об этом шевелёнке за бортом.
«Эпиметей» снова принялся неловко разворачиваться на новый боевой заход.
— Дайс, вспомни, о чём мы с тобой в тот раз говорили.
Помню, старик, всё помню.
— Со, секунд. Эй-Джи, отставить заход с полюса. Ты же видишь, что там на коаксиальной творится. Врубай прожиг вдоль файервола.
— Негатив, сорр, коммандер Тайрен не удержит нас один на маневровых генераторах.
— Удержит, я знаю, удержит. А я помогу. Просто сделай свою работу.
Секунду, мучительную секунду длились колебания флот-лейтенанта.
— Апро, капитан, всем занять боевые посты, на этот раз я буду давить до упора.
И правда, втопил так, что чертям космачьим тошно стало.
Дайс только и успевал досылать корректировки. Навигация на околоперископной глубине и без того была скорее искусством, чем наукой, тут же ещё ко всему прибавлялась необходимость избегать инфляции локального балба вблизи границы файервола, иначе они бы не смогли даже приблизиться к бакену. В теории, без формирования балба вообще невозможно приблизиться к внешним областям дипа, но дайверские легенды вроде того же Тайрена продолжали твердить своё — если держать точную глубину, баланс на четырёх знаках и вовремя коагулировать балб точными импульсами излучателей, то так можно держаться довольно долго на одном только голом контроле инфляции.
Это если не считать того, что они не просто висели на мелководье, а неслись сейчас падучей звездой мимо жадных щупалец готовой пожрать твою астростанцию шевелёнки.
Тайрен в разговорах называл этот процесс «ловлей трима». Да называй как угодно, хоть тушкой, хоть чучелком, главное держи!
Следующие несколько минут в тактическом канале стояла полная тишина, только натужно сопели в три глотки сосредоточенные дайвера. Впервые за весь этот злосчастный прожиг «Эпиметей» будто на какое-то мгновение перестал быть пузатым неповоротливым золотым шаром, а обернулся настоящим боевым крафтом: злой, агрессивной, пышущей нутряным жаром машиной разрушения, полным ходом несущейся на врага.
Ну же! Ну!..
— Передаю контроль коммандеру.
— Апро, флот-лейтенант.
Ребристый, весь иссечённый иглами эмиттеров сфероид бакена надвигался на гемисферу с такой неуклюжей грацией, будто в дальнейшие планы астростанции входило героически расшибиться о борт бултыхающейся на перископной глубине машины.
Однако Тайрен и правда был мастером своего дела. Старый хрен контролировал маневровую тягу так, будто всю жизнь прослужил не на юрких гуттаперчевых разведсабах, а только и делал, что водил на прожиг старые ржавые каргокрафты. Вокруг них танцевала бесноватую джигу вывернутая наизнанку шестимерная проекция их вселенной, агрессивные плети шевелёнки вслепую били поперёк тактической гемисферы, пытаясь на ощупь зацепить ускользающую добычу, бакен сотрясался в падучей — по всей видимости, все оставшиеся у Чо Ин Сона силы сейчас уходили лишь на то, чтобы удержать его от неконтролируемого падения на файервол — однако в итоге все эти конвульсии словно бы каким-то чудом накладывались друг на друга в счастливом резонансе, совместными усилиями успешно гася большинство главных гармоник, так что в результате две научных станции благополучно стояли друг напротив друга, и лишь мелкая тряска маркеров на гемисфере подсказывала Дайсу, с каким трудом Тайрен сейчас удерживал бакен и астростанцию от разлёта.