Космачья сыть.
Дайс смахнул бесполезную панель в сторону. Это что, и есть ваша хвалёная техника летящих?
— Посланник, зачем вы ему позволили это сделать?
«Я не командир человеку Цзинь Цзиюню, он волен сам решать, как поступить. Это всё, что у нас было подходящего на борту. Подходящего для артманов», — зачем-то уточнила дурная птица.
Лучше бы ты помолчал, летящий. А ещё лучше — пошёл бы на вэкадэ вместо обречённого человека.
Панель-то Дайс с поля зрения смахнул, но как перестать теперь видеть по-прежнему стоявшие перед его глазами кадры стремительно чернеющей робы обычного оранжевого инженерного экзосьюта, в каком разве что палубы неопрессованные антистатиком намывать.
Омерзительно. Это просто омерзительно, вот так смотреть и не иметь ровным счётом никакой возможности ничего сделать.
— Всё понятно. Контроллер Чо, бегом к нам, оставьте там всё как есть, контроллер Ли этим займётся, мы здесь всё равно бессильны.
Последовавшие за этим минуты прошли в тяжком молчании. Ковальский, Ли Хон Ки и Дайс, стараясь не глядеть друг на друга, перетаптывались у гермодвери осевого шлюза. Тикали, уходя прочь, мгновения. Даже бортовой квол бакена, кажется, заткнулся, уловив напряжённость момента.
Так бывает во время боевого прожига, радость победы мгновенно сменяется горечью поражения, а тактический успех по случаю приобретает личину полного провала.
Они сюда пришли спасать, но в итоге спасать пришлось их самих, спасать ценой собственной жизни.
Дайс же предпочитал всегда брать роль спасателя на себя, как это случилось в истории с «Джайн Авой» и её чудом выжившим экипажем во главе со старпомом Кормакуром. Капитану, в конце концов, положено последним покидать борт своего крафта, и в случае с триангуляцией фокуса волею случая или же усилиями их троих, всё закончилось точно так, как и должно было закончиться. Но сегодня всё обернулось совсем иначе, вроде бы и благополучно, а вроде и совсем наоборот.
Отставить, — резко одёрнул себя Дайс. Ещё ничего не закончилось. Пока не проскрипят швартовы, покуда не сойдёт на берег последний матрос, всё ещё может пойти не так, и обязательно пойдёт, если капитан сейчас же не возьмёт себя в руки.
— Контроллер Чо.
— Контроллер Ли.
Двое коллег встретились у тамбур-лифта, коротко раскланявшись, но при этом вовсе без лишних слов. Видимо, они уже друг другу всё высказали в частном канале. Или же вовсе не нуждались в словах, на фоне творящегося за бортом любые слова и правда были пусты и бесполезны.
— Будьте готовы к эвакуации, и помните, вы там совсем ненадолго, — Дайс постарался произнести эту тираду как можно более будничным тоном.
— Так точно, капитан, я вас буду ждать. И позабочусь о сохранности тела.
— Апро, контроллер. Коммандер, начинайте процесс расстыковки, как только мы задраим шлюз. Флот-лейтенант, передай мастер-контроль над бакеном, даю добро на инициацию обратного прожига, инфляцию балба поддерживать по штатной схеме. Илиа Фейи, немедленно уводите «Лебедь». Мы здесь закончили.
Глава III. Инвариант (часть 6)
«Таманрассет» завершила проецирование и приняла квадрант. Здесь контр-адмирал Финнеан. Открываю огонь по горизонту. Всем флотам отойти на минимальную дистанцию в десять тиков. Передаю свои галактические координаты.
Восстановление Барьера в квадранте Ворот Танно тикало в ушах Кабесиньи-третьего с тем напряжённым размеренным спокойствием, с каким может развиваться только бездушный, механический процесс. Банальная математика энергобаланса — мощность помножить на время равно проделанной работе. Ну, или, если хотите, силу на расстояние, смотря как воспринимать происходившее теперь по эту сторону файервола, как напитываемое эксаваттами энергии проективное пространство Барьера или же как последовательно оттесняемый обратно к границам локального войда безумный огненный водопад барража.
В любом случае, как ни взгляни на этот напряжённый, мучительно-неторопливый процесс, пока тот не завершён, Мирофаит, Битва-у-Барьера будет длиться, понемногу втягивая в свои огненные недра всё новые и новые крафты, расширяя список залитых гибельным огнём областей пространства, становясь с каждым мгновением всё ближе к «Тсурифе-6», всё более яростным гулом отдаваясь в груди Кабесиньи-третьего.