Этим какофоническим дуэтом — нервным тиканьем обратного отсчёта и лавинообразно нарастающим рёвом битвы — с некоторых пор было пронизано само биологическое существование буквально каждого оставшегося на этой станции, но для них, операторов, подобный фон становился настоящим проклятием, потому особенно страшным, что ни сбежать от него, ни хоть как-нибудь иначе уклониться. Хочешь ты или нет, а придётся всё это выслушивать во всей чудовищной красе и мощи.
Хорошо станционному кволу, существу, начисто лишённому воображения, а потому и чувства страха за собственное будущее. Как ни обратись к нему, говорилка всегда была спокойна и деловита:
— Прогресс по переключению энерговооружённости станции?
— …согласно свежему отчёту оператора Риохи-пятого, первторанги третьей волны полностью завершили миграцию в доках, мощность на воротах накопителей выходит на номинал, валовой энергозапас растёт, по информации штаба адмирала Таугвальдера…
Кабесинья-третий оборвал коммуникационный канал с кволом. Как же всё-таки неприятно было по-прежнему оставаться таким вот колченогим инвалидом, не имеющим даже банальной возможности самостоятельно, не в пересказе следить за инфоканалами. Оператор без дип-линка и полноценного доступа к транскраниальному нейроинтерфейсу похож на незрячего, в отчаянии пытающегося на ощупь определить яркость далёких звёзд в черноте неба. Бесполезно, сколько ни старайся. Остаётся заниматься тем, на что его возможностей всё ещё хватало.
По очереди от имени «Тсурифы-6» изводить своими вопросами делегации Семи Миров.
— Сир ван Дийк, уделите мне минутку?
— Что вам, оператор?
Стрекозиные очки гранд-инженера послушно сверкнули в оперативном пространстве, впрочем, не будем обольщаться, вероятнее всего Кабесинья-третий говорил сейчас с кволом Роба ван Дийка, все эти сиры-сиятельства и в прежние-то времена редко когда снисходили по его поводу до разговора лицом к лицу, что уж думать про нынешние тревожные деньки. Как говорится, тут чур без обид.
— Вы так и не ответили на мой запрос по поводу стационарной швартовки дополнительных трёх каргокрафтов во внешнем доке, я беспокоюсь за все эти бесконечные миграции.
Очки мерцали, гранд-инженер не то мучительно вспоминал, о чём речь, не то попросту с трудом подбирал подходящие случаю слова, желательно в формальном регистре.
— Да, точнее нет. Мы не можем в настоящее время позволить себе подобный риск.
— Но станция…
— Станция по-прежнему находится в угрожаемом положении, — перебил его сир, — и мы обязаны держать её на минимальном обеспечении на случай срочной эвакуации персонала.
— То есть «Тсурифу-6» всё-таки по-прежнему планируют сдать несмотря на все успехи последних месяцев?
— Абсолютно, — Роб ван Дийк для верности кивнул головой, как бы сам пытаясь убедить себя в собственных словах. — Только окончательная стабилизация Фронтира может подкрепить нашу уверенность в тактической устойчивости границ Сектора, и да, это не официальная позиция, но Адмиралтейство по-прежнему настаивает на том, чтобы мы исходили в своих планах из реальности сдачи не только Ворот Танно, но и всего квадранта «Тсурифы-6».
Звучало это не слишком оптимистично, но Кабесинья-третий уже привык к этой вечной манере представителей Семи Миров на всякий случай исходить из худшего сценария и даже не пытался спорить с гранд-инженером:
— Хорошо, но чем нам помешают три каргокрафта, там экипажа всего — пара десятков человек, если это так уж необходимо, можно их всех первым же рейсом отправить в тыл, а корабли пускай болтаются в доках на автопилоте. В крайнем случае они могут при сдаче станции прикрыть отход арьергарда к ЗВ в роли тяжёлых автоматических брандеров. Можно заранее на такой случай собрать на борту лишние мощности накопителей сверх штатных.
Снова замерцали стрекозиные очки. Совещается сир.
— Я подумаю, буду держать вас в курсе по поводу нашего итогового решения. Ещё какой-нибудь вопрос, оператор Кабесинья-третий?
Ладно. Стоит попробовать.
— Как вы оцениваете вероятность успеха на текущий момент?