— Ты же сам сказал, выход есть всегда, — с удовольствием вернул аргумент коллеге Кабесинья-третий. — Мы могли попросту отказаться. Не открывать Ворота Танно, не рисковать без нужды в и без того повисшей на грани битве.
— И позволить тому, другому, уйти?
В этом и состояла главная дилемма. Можно было сколь угодно сомневаться в неизбежности жёлоба, можно было подозревать чужеродный квазиразум фокуса в непостижимой нашему пониманию, а потому заведомо неподконтрольной логике поступков. Но эти две составляющих вселенского уравнения по крайней мере играли на нашей стороне, ну или хотя бы успешно делали вид, что искренне пытаются не навредить.
Можно было сколько угодно пугать самого себя грядущими ужасами, которые по крайней мере ещё не наступили, в отличие от этой нелепой битвы, в отличие от того непреложного факта, что там, за стеной Барьера, всё это время скрывалось истинное, непреложное зло.
Забавно. Второй, вполне беллетристически прозванный «тёмным» фокус был ничуть не понятнее Армады в смысле собственного происхождения, и оба фокуса легко могли дать друг другу фору в плане общей недоступности целеполагания собственных действий, нет, человечество ровным счётом ничего не знало ни об одной из тех сил, с которыми ему суждено было против собственной воли внезапно столкнуться. Но пока Железная армада оставалась проста и конкретна в собственной смертельной опасности, покуда фокус представлял собой самую непостижимую загадку в этой Вселенной, его темный близнец умело сочетал в себе ясную, непосредственную угрозу с первозданным хаосом.
Пришедший к нам из тех же далёких глубин космоса, он точно также тайком скрывался среди нас и точно так же оставлял следы на лике Галактики лишь в виде неуловимого потока негативной энтропии, однако Кабесинья-третий и правда не смог бы позабыть ту запись допроса тёмного Ксил, даже если бы очень постарался это сделать.
Слова, произнесённые там, отпечатались в его мозгу подобно огненным отпечаткам на древних скрижалях. Такое если и захочешь — не забудешь.
Если Армада текла непрерывным потоком угрозы из глубин галактического диска, похожая на яростно сжимающиеся на горле человечества ржавые челюсти космического капкана, пока фокус пугал собственной абсолютной властью над материей и пространством, легко плодя копии некогда живых людей, причём так, чтобы те даже не подозревали о собственной подменной природе, то тёмный фокус оказался куда коварнее.
Он попросту вовсе не считал человечество игроком в этой затянувшейся партии.
Ни врагом, ни другом, ни предметом для изучения, ни стороной конфликта, ни потенциальным победителем, ни даже проигравшим.
Тёмный фокус считал его такой же частью неживой материи Галактики, какой были звёзды, кометные рои или газопылевые облака.
Вот что Немезида сумела выведать у пленного Ксил.
И этот факт решительно опрокидывал разыгрывавшуюся вокруг него драму, разом отменяя все с таким трудом сложившиеся правила.
Нельзя победить того, кто с тобой не сражается, невозможно одолеть того, кто не видит в тебе противника.
А потому у них и правда не было отныне иного пути, кроме как сделать ставку на единственный ход, по крайней мере казавшийся выигрышным.
Так Кабесинья-третий против своей воли, но вполне осознанно впервые взглянул в глаза тому, что они называли фокусом.
Сквозь алмазную пыль рассыпающейся реальности, сквозь рёв битвы и тиканье часов, сквозь скрежет бюрократических шестерёнок и бормочущий шёпот тайных сил Сектора Сайриз, новоявленный Хранитель присмотрелся к тому единственному, что не только пугало до смерти, но оставляло при этом хоть какую-то надежду.
Кабесинья-третий понятия не имел, как фокус относится к Железной армаде, и замечает ли её вовсе — вполне возможно, с точки зрения пангалактического разумного процесса рейдеры врага представлялись не более чем мёртвыми механизмами, ничем не отличающимися от блуждающих астероидных потоков, плывущих по Галактике с тем же успехом, с каким случайные сверхновые походя уничтожают беспечно подвернувшиеся им поблизости живые миры. Плывут себе, молча плывут, и горе тому, кто попадётся им на пути. Вероятно, в этой борьбе фокус никогда не станет им помощником.