Немезида фыркнула от возмущения.
— Вы сейчас о трёпаной экспедиции Эру?
— И о ней тоже, и о вашем, Превиос, совместном с Квантумом предприятии.
На этих словах все собравшиеся обернулись уже к бывшему эффектору.
— Как это понимать? Нам всем мало было приключений с чужой браной? — Улисс уже разве что не шипел, но по его интонации уже было понятно, что запал для борьбы понемногу иссякает, пар стремительно уходил в свисток. Пора заканчивать этот затянувшийся балаган.
— Это была вовсе не моя идея, как вы сами понимаете, я ничуть не рвусь туда возвращаться, однако профессор Танабэ в своих речах был весьма убедителен и мне пришлось ему уступить.
— Ну конечно! Опять он! Точнее, они оба! И наверняка по крайней мере один из них просится лететь с вами!
Любопытно было наблюдать за этой парочкой. Соратник и его бывший эффектор. Фактически, два ментальных клона одного и того же Избранного, чьи искры были разделены фокусом, чтобы никогда больше не воссоединиться. Впрочем, Немезида тоже не зря называет себя Лилией. Каково это, вот так смотреть в глаза навеки разлучённой с тобой ментальной сестре-близнецу? Каково это, лишиться собственной, по сути, конечности, в глубинах чужой браны? Впрочем, это Улисс её туда как будто и спровадил, отправив на борт «Эпиметея». Погибель Лилии Мажинэ по крайней мере случилась не по воле Ромула, и не по его глупости тоже.
Так что поделом. Рейес всё никак не мог избавиться от ложного чувства отеческой гордости за Превиос. Хоть кем-то здесь можно было гордиться. Впрочем, Превиос ни в чём подобном отнюдь не нуждалась. Сделав шаг вперёд, она твёрдо провозгласила:
— Если исходить из предположения, что Барьер ещё вполне может пасть, несмотря на все наши усилия, и если следовать призыву Рейеса позволить человечеству его покинуть, то вполне логично хотя бы не мешать ему в этом деле.
— В каком конкретно, света ради! — Улисс, старый дурак, всё никак не угомонится.
— Если вы не обратили внимание, мы с вами сейчас на борту дарёного «Лебедя», человечество не знает теперь иных способов надёжного перемещения на межзвёздные — а уж тем более на межгалактические расстояния, их корабли безопасны лишь в пределах Барьера.
— И что же? Вы предлагаете отдать им ещё и все наличные «Лебеди»?
— Отнюдь нет. Доктор Накагава ещё до возвращения профессора Танабэ сумел нащупать ключ к минимизации рассеяния энтропии при обратном проецировании, ему не хватило сущей малости. Он ещё не знал в то время о том, какими свойствами обладает нфаз, нейтринная пена с чужой браны.
Теперь уже Превиос настала пора произносить слова с едва скрываемой гордостью. Она, бывший бессловесный эффектор, всё-таки нашла свой способ подсказать путь людям. И за ними туда последовать, несмотря ни на что. Потому что её слова означали лишь одно.
— Уже завтра нам стоит ждать артманов в Большом Гнезде.
Отоне Синту с самого начала знала, что будет какой-то подвох. Да уж, с нами, артманами, всегда так, можете спросить у Симаха Нуари, если не верите Илиа Фейи. Впрочем, последнему лучше сейчас такие вопросы не задавать, если у вас нет острого желания стать участником очередной некрасивой сцены.
Рейес на прямых ногах, подобно гигантскому богомолу, вышел в центр собрания.
— Людей, Отоне Синту, вам следует ждать людей. Теперь вы знаете всё, что необходимо, и можете смело отправляться восвояси. Однако у меня к вам ещё одно послание для Совета. Передайте вашим Хранителям как можно ближе по смыслу, я знаю, вы теперь сможете, в пути вы достаточно поднаторели, изучая нас как вид, наш язык, наши повадки. Вот мои слова: теперь мы скованы воедино, и что бы ни случалось между нами прежде, какие бы обиды мы ни копили друг на друга за прошедшие две тысячи сезонов, артманы отныне никогда не бросят летящий свет Тсауни без помощи и поддержки. И знайте, что бы впредь ни произошло между нами, мы обязательно встретимся в Вечности.
После этих его слов все собравшиеся, словно прочувствовав остроту момента, принялись решительно собираться. Коротко раскланявшись, Улисс, Немезида и Превиос покинули «Лебедь» через шлюз. Отоне Синту тоже не стала задерживаться. Проводив взглядом контейнер с заранее собранными немногими своими личными вещами, гордая птица заперлась в корабельной шлюпке и не покидала её до самого сигнала о приближении к ним другого «Лебедя». Больше они с Рейесом не обмолвились ни словом.