— Не имел ни малейших намерений вам докучать, посланник, — снова поклонился Е Хуэй, — желанием моим было лишь исключительно выразить вам своё сочувствие и поблагодарить за визит на Янсин, пускай и вот так, частным порядком. Мы рады были бы расценить это как сигнал к дальнейшему развитию отношений между летящим светом Тсауни и Большой Дюжиной.
— Вам плевать на Большую Дюжину, советник Е, — фыркнула прямолинейная птица, — как, впрочем, вам плевать и на Янсин, вы печётесь исключительно о собственной карьере. Подите вон, другим головы морочьте!
Е Хуэй делано вздохнул, ещё раз церемонно раскланялся и лишь потом двинулся дальше. Ничего, с этим нахалом мы ещё подберём общий язык. Летящими на поверку оказалось довольно несложно манипулировать, было бы желание и непосредственный доступ к телу. Принципиальность в любом политическом вопросе, если подумать — это есть заведомая слабость. Принципы вредят делу, так и запишите. О, нет.
Советник, едва заметив опасность, тут же постарался юркнуть в понемногу собирающуюся толпу, намереваясь ловчее скрыться среди гостей, однако не тут-то было. Железная хватка клещами вцепилась ему в локоть, разом пригвождая Е Хуэя к земле. От болезненно защемлённого нерва тут же принялось стремительно темнеть в глазах.
— Советник, куда же вы? — Чимпан хоть и был по привычке в штатском, однако квадратную челюсть маршала межпланетной журидикатуры гражданским пиджачком никак не скроешь. Е Хуэй с тоской обернулся него, глядя снизу вверх как в фигуральном, так и в практическом исполнении. — Чего вы тут вынюхиваете?
Впрочем, Е Хуэй тут же на одной силе воли вернул себе должное самообладание, решительно вырывая из железных пальцев Чимпана едва не трещавший при этом по швам шёлковый рукав. И чего вцепился, проклятый!
— У меня к вам, флаг-капитан, ровно тот же вопрос будет.
— А я тут, можно сказать, в качестве друга семьи! — и смеётся при этом своей нарочито щербатой улыбкой. Да уж наверное. Пропащий в детстве троюродный племянник.
— Вот и это, идите, общайтесь себе. Тут наверняка где-то ваши коллеги ещё ошиваются, этот, как его, генерал Даффи. Обменяйтесь с ним впечатлениями.
— Наверняка! А вот вам, советник, — тут Чимпан на всякий случай придвинулся к Е Хуэю вплотную, разом понижая голос до тона весьма интимного, но оттого ещё более неприятного, — ошиваться тут не советую. Мне хватает геморроя с этой вашей экспедицией. Вам понятно?
И зрачками так нехорошо сверкнул. Да уж куда там непонятно.
Едва вырвавшись из цепкой хватки Чимпана, Е Хуэй тут же с дуру угодил в другой капкан, буквально пару секунд спустя обнаружив себя в объятиях неутешного, рыдающего контроллера Чо. Тому, кажется, было без разницы, кому изливаться. Вот уж не было печали.
На похоронах, конечно, по правилам этикета положено пройти за гробом, бросить горсть губки в могилу, уронить скупую слезу под трогающий душу марш, но чтобы вот так изливаться, это надо быть немножко ку-ку. Впрочем, кажется, все контроллеры по жизни были не вполне эмоционально стабильны за пределами собственных бакенов.
В отчаянии озираясь вокруг в поисках поддержки, Е Хуэй к своей радости заметил неподалёку капитана Курца в одной из двух его ипостасей. Этот всегда был кремень, пару стаканов солёных ручьёв себе за шиворот наверняка как-нибудь выдержит. Перепоручив контроллера Чо не успевшему сбежать капитану, Е Хуэй, наконец, вышел на оперативный простор. Перед ним в пределах непосредственной досягаемости маячила сутулая фигура доктора Накагавы. Он-то советнику и был нужен.
— Доктор, разрешите к вам присоединиться в столь скорбный вечер?
— А? — Накагава как всегда выглядел немного потерянным, наверняка опять витал в своих белохалатных облаках.
— Я говорю, с кем имею честь общаться, вы который из двух докторов Накагава?
С экипажем «Вардамаханы» всегда было сложно, эти всегда старались держаться порознь и каждый при этом занимался чем-то своим, никогда в одном месте не пересекаясь. Разумная тактика, учитывая итоговую судьбу их тральщика «Тэ шесть сотен три», они же в легендарные «три шестёрки».