— Вы правы, есть и такое соображение. Однако остался один нюанс, который вы, кажется, не учитываете. Мы собираемся там разместить вовсе не утилитарные хранилища генокода, для этого достаточно было бы сотни автоматических станций размером со спасбот безо всякой необходимости в проведении масштабных экспедиций. Нет, капитан, мы планируем, как это вы точно выразились, основать на этих мирах полноценные колонии.
Райдо сощурился, пытаясь ухватить суть.
— Вне Сектора Сайриз. Полноценные колонии. Вы сошли с ума, Магистр. Вы точно рехнулись.
И, для вящего понимания, демонстративно повертел при этом пальцем у виска.
Однако квестор даже не моргнул в ответ. Его твёрдый взгляд продолжал неотрывно сверлить Райдо прямо между глаз.
— Отнюдь нет. Но позвольте мне полюбопытствовать, что привело вас к подобным сомнениям в моей вменяемости?
Капитан только руками развёл.
— Человек совершенно не приспособлен оставаться наедине с пустотой космоса. Мне казалось, уж вам-то это должно быть совершенно очевидно.
— Опишите вкратце, что может подтвердить ваше предположение.
— Предположение, ха! Взгляните за борт, что вы там увидите?
— Обитаемый мир Эру, один из Семи Миров Сектора Сайриз. Постоянное население — три с небольшим миллиарда человек.
— И что станется с этим самым миром, если его хотя бы пару лет не будет посещать никто из Конклава Воинов, либо же любой из Избранных человечества.
— Вы имеете в виду Песню Глубин?
— Так точно, — лязгнул в ответ Райдо.
Квестор тут же поднялся со своего ложемента, словно нарочно решил сравняться в тот момент с капитаном по росту.
— Всё верно, капитан, если типичная современная колония хотя бы год будет лишена сомнительного удовольствия регулярно погружаться в чужое коллективное бессознательное, то на дне гравитационного колодца тотчас начнутся волнения, сочетаемые со всплеском тревожности, переходящей в абстиненцию. Со временем растущая психотравма «космического одиночества» захлестнёт колонию, погружая её в хаос. Лет примерно через десять она достигнет своего максимума.
— И тем не менее, вы всё равно планируете основание независимых колоний?
— Капитан, отчего на удалённых станциях или даже отдельных кораблях, годами несущих вахту вдоль границ Барьера, ничего подобного не происходит?
— На «Тсурифе-6» и без того проходной двор из этих ваших Избранных, — фыркнул капитан.
— На бакенах Цепи тоже?
— Ну, насколько я понимаю, по крайней мере некоторые из людей вполне способны обходиться без всех этих песнопений. Иначе бы мы не пережили Век Вне.
— Всё верно, — квестор продолжал настойчиво буравить Райдо взглядом. — Это врождённое сочетание генетических и эпигенетических факторов мы, Магистры Памяти Эру, называем Великий конфликт Аш-Семнадцать.
Вот уж они любители громких, но малопонятных терминов.
— Нечто подобное вы упоминали как-то в одной из наших с вами бесед. Но я так и не понял, причём тут «конфликт».
— Всё довольно просто и вместе с тем сложно. Термин, конечно, крайне неудачный, поскольку он подразумевает некую заведомую невозможность искусственно воссоздать комбинацию факторов, в сумме дающую эффект независимости конкретной человеческой особи от Песни Глубин.
«Подразумевает»?
— Погодите, Магистр, вам что, удалось разрешить этот самый «великий конфликт»? Вы научились воссоздавать необходимый генофонд?
— Не совсем, — покачал головой, вздохнув, квестор, — я по-прежнему нахожусь в поиске. Однако благодаря сотрудничеству с нашим старым знакомым Цзинь Цзиюнем, научному коллективу лабораторий «Принсепса» удалось довести до ума лабораторный тест, подтверждающий у индивида наличие необходимых факторов Аш-Семнадцать.
— И что этом нам даёт? — не уловил Райдо.
— Нам, капитан, больше не нужно отправлять вольных тральщиков во внешнее пространство, чтобы опытным путём выяснить, способны ли они не сходить с ума, оказавшись в одиночестве большого космоса.
— Сомнительное достижение — создать прибор, загорающийся зелёным при наведении на единственного человека, да ещё и, с некоторых пор, совершенно мёртвого и никаких бэкапов при этом не оставившего.