Тем не менее, он по-прежнему держался.
Усилиями своих контроллеров. Самопожертвованием бившихся у его границ флотов. Гением работавших над его перепроектированием инженеров. Откровениями учёных, что без устали штудировали саму природу межпространственных фазовых границ.
К сожалению, этого всего было заведомо недостаточно. Потому что ударные волны неурочных килонов, с каждой секундой надвигающиеся на Барьер со стороны Скопления Плеяд, своим чередом неизбежно однажды явятся сюда, сметая всё на своём пути, не ведая жалости.
Слабое, едва заметное эхо далёких термоядерных взрывов в ядрах гибнущих звёзд, его возможно было уловить на подобных расстояниях лишь в самые чувствительные орбитальные телескопы. Однако для Барьера они выглядели как несущийся навстречу таран.
Бездумная, безжалостная, слепая сила, которая наверняка поставит точку в затяжной осаде, кто бы ни вышел из неё победителем.
Потому Барьер относился с пониманием к собственным создателям, наблюдая за их отчаянными усилиями отыскать путь в подступающей тьме и спасение в грядущем армагеддоне. Ибо спастись отныне можно было, лишь покинув пределы Барьера, навсегда его оставив.
Это раньше они если и покидали пределы Фронтира, отчаянно ныряя в пламя фрактальных недр дипа, то всё равно потом обязательно возвращались. Во всяком случае, держали эту мысль в голове, рискуя соваться в бездонные, чуждые им космические глубины. Сражались, погибали, попросту исчезали без следа, но всё равно не оставляли плана однажды вновь увидеть родные миры, вновь оказаться под надёжной защитой Барьера.
Теперь же он всё чаще провожал своих героев в один конец — одна за другой экспедиции покидали Сектор Сайриз, не планируя возвращаться вовсе.
Они улетали в поисках новых союзников, новых знаний, но в конце концов — нового пристанища, затерянного где-то там, у новых звёзд или даже вовсе в чужих пространствах, о чём раньше людям и помыслить было страшно.
С каждым днём таковых смельчаков становилось всё больше, и сегодня Барьер провожал одновременно две расходящихся по противоположным галактическим меридианам экспедиции.
Нелепый золотой шар астростанции бесстрашно выдвигался в обход ревущей космической битвы прямо навстречу приближающейся со стороны Плеяд ударной волне.
Смешанный походный ордер из пузатого каргокрафта, четырёх могучих ПЛК и неказистого лихтер-рудовоза непривычных обводов решительно уходил в тыл надвигающемуся хаосу, подальше от локального войда, туда, где тянулся вдаль Рукав Ориона.
Двигались те и другие осторожно и не спеша, словно крадучись, будто не очень веря в свой успех и потому стараясь не показать вида, словно притаившись напоследок в тени оставляемых ими человеческих страстей и шумных баталий.
Вероятной целью двух экспедиций могло оказаться нечто сомнительное и даже запретное, однако успех каждой из них в итоге мог бы стать залогом не просто выживания человеческой расы, но открытия ей нового пути навстречу непознанному.
Принести человечеству не скорую победу, но самый шанс её наступления, хотя бы и в неизведанном, отдалённом от нас будущем, разве может быть у первопроходца цель благороднее и причина достойнее?
Ради подобной цели и по такой причине люди совершают величайшие подвиги и творят невероятные глупости. Так что Барьер не корил покидающих его в беде и смятении, не бегут они и не спасаются, но напротив, несомненно жертвуют тем самым собой.
Идите и будьте правы в своих сомнениях. Идите и будьте решительны в своих мечтах. Не ведайте страха и не оборачивайтесь назад из опасения остаться не понятыми. Барьер справится, он выстоит, он дождётся вас. Идите, совершите невозможное, вернитесь и расскажите. Станьте героями в гордом одиночестве, среди пустоты и темноты, в чаду и пламени. Идите.
Ради всего человечества.
Оставшись светом вдалеке, ты будешь одинок
Лишь тенью прошлого во тьме ступив за тот порог
Легендой, канувшей во тьму и поглощённой тьмой
Тебе не дали выбирать — порукой круговой
И флагом в небеса воздетым