У контр-адмирала от бесконечной череды подобных мыслей начинала болеть голова.
Впрочем, не ему размышлять о подобных глобальных материях. Для этого мозголомы да белохалатники в лабораториях поставлены, чай что-нибудь придумают.
Остаётся только надеяться на их разумность или вовсе рукой махнуть.
Они уже и без того много на себя взяли. Человечество ещё из колыбели не выбралось, а уже пошло махать ядерной дубиной. Саморазрушительный прецедент Бомбардировки, погубивший Старую Терру, тоже ничему нас так и не научил.
А теперь что — мало было нам «глубинников», невесть кем загодя подброшенных в недра приговорённых звёзд, теперь мы взялись крушить пространство уже в самой непосредственной близости от собственных миров, да как! С особым цинизмом, при постной самоуверенной мине. Мы защищаемся, мы — жертвы!
Да уж.
Вглядываясь в глубины тактической гемисферы, контр-адмирал не оставлял непрошеную мысль, что он кажется начинает понимать самозваных спасителей.
Летящие, при всей своей неприятной манере всегда и во всём оказываться правыми, действительно, не на словах, уже не раз спасали человечество, с немым укором продолжая исподтишка наблюдать за тем, как их подопечные словно заговорённые, вновь и вновь сами, по доброй воле продолжают рыть себе очередную космическую могилу.
Разгорающийся за бортом «Таманрассет» огненный барраж вызывал в мёртвой душе контр-адмирала тоскливое чувство сугубой неправильности всего происходящего.
Они снова бегут, они снова нападают.
Война без конца и края, война не столько с Железной армадой, сколько уже с самим пространством, вот, выходит, — то единственное, на что пригоден человек.
Но сколько можно воевать?
Неужели человечество и правда не способно ни на что созидательное?
Даже этот космический капкан, именуемый Барьером, для них построили трёпаные спасители.
И ему, похоже, недолго осталось держаться.
Вокруг Сектора Сайриз во все стороны простирается гигантский звёздный остров, за пределами которого — потенциально обитаемых миров прятались от чужих глаз и вовсе несметные россыпи.
Лети, живи. Хочешь — прячься, хочешь — воюй. Мирись, дружи, враждуй, нападай, убегай.
Но нет, они как упёрлись лбом в стену, как вцепились синеющими ногтями в этот клочок пространства, так и сидят, чего-то ждут.
Известно чего, врага.
Контр-адмирал хорошо знал своих боевых товарищей-вояк. Никто из них даже на миг не замер в испуге, ничьё сердце не пропустило такт в ожидании начала конца. Да что там далеко ходить, сам контр-адмирал сам, будучи поставленным перед фактом, только и сделал что оглянулся в поисках подходящего дреколья, вторя инстинктам своих далёких предков-кроманьонцев.
Покажите, где враг, и дайте хотя бы колотый булыжник в руки. Уж он-то не промахнётся.
С такой огненной дубиной, что оказалась сейчас в заскорузлых пальцах человека разумного, промахнуться и вправду было нереально.
Разом десяток кубических астрономических единиц пространства выгорал вокруг него до субатомных масштабов.
Такая вот у них нынче самооборона.
Впрочем, довольно сантиментов, что бы там себе контр-адмирал ни думал в минуты душевной слабости, рука его при этом оставалась крепка, а воля — железна, ничуть не менее железна, чем у треклятой Армады.
Если так посудить, ещё большой вопрос, кто кого переможет. У врага в личном распоряжении был весь оставшийся запас времени жизни этой вселенной, но если судить по досужим байкам, распространяемым Конклавом в собственных Песнях, если верить в легенды о неминуемо грядущей Вечности, то у человечества этого времени в запасе было и того поболе.
Так зачем тогда всё это топтание на месте?
Дальше, выше, сильнее, заповедали нам предки. Пока впереди по курсу лежат неизведанные просторы, какая разница, кто крадётся у нас за спиной? Враг, друг, спаситель, соратник, просто досужий свидетель чужого горя. Не оглядывайся, беги! И будь что будет.
Если бы всё было так просто.
Контр-адмирал не застал Бойни Тысячелетия, жизненный цикл искусственнорождённых «тинков» был для масштабов в полстолетия слишком кратковечным, однако если история в данном случае его чему-то и научила, так это тому, что бегство в случае противостояния Железной армаде представлялось не лучшей из тактик.