Бездушные машины множились ничуть не хуже своих живых собратьев, и уж если нужно было загнать добычу, они были способны продолжать погоню тысячелетиями. Чего мы им сдались — по-прежнему оставалось загадкой, но тот простой факт, что человечество отнюдь не случайно пересеклось на космических тропинках со столь изощрённым противником, уже заведомо менял любые расчёты.
Напротив, масштабный галактический гобан уже самим собственным существованием навязывал обоим противникам если не конкретные ходы — тут на деле всегда хватало свободы, сколь ни рассуждай про космические тюрьмы — то по крайней мере сильно ограничивал их в возможных стратегиях.
Враг действительно мог убраться подальше, серьёзно потрёпанный после Бойни, накопить там силы и с новой яростью наброситься на ненавистных артманов. Но машинам неведомы наши эмоции и чужды сложносочинённые целеполагания. Они просто видели цель, пусть и спрятанную до времени в стенах Барьера, и потому с завидным упорством продолжали делать то единственное, ради чего, похоже, и были созданы.
Рвались в бой. Прямо как люди.
Так Барьер из ловушки для человека стал ловушкой для его противника.
Если однажды выяснится, что всё это — тоже часть плана Симаха Нуари… контр-адмирал насилу одёрнул себя, подобные мысли до добра не доведут.
Хотя, рассуждая стратегически, нельзя было не восторгаться столь изворотливым ходом.
Зачем гоняться за врагом по всей Галактике, если его можно банально заманить, как мотылька на свет ночного фонаря, как феникса на огонь, пылающий там, где раньше было его собственное родное гнездо.
«Таманрассет» и была таким фениксом, день за за днём без устали вскармливая космический огонь собственной грудью.
Если верить бортовому кволу, миф о фениксе изначально был связан с ритуалом захоронения умерших, сама же легендарная птица якобы приносила в древний Илиополь тело своего родителя, таким образом в ритуале самосожжения древними террианскими мифотворцами виделось единство прощания с прошлым и созидания будущего, так они живописали вечный цикл смерти и воскресения. Чем вам не символ обетованной нам всем Вечности, что бы она собой ни представляла.
Вот только контр-адмиралу этого всего в бесновании гемисферы видеть не хотелось вовсе. А виделись ему там лишь тающие в гибельном пламени поверженные металлические тела его врагов да гнетущее чувство начала конца. Той самой стены, в которую он некогда упёрся.
И дело было даже не в том, что потустороннее пламя угрозы постепенно обгладывало и прочный корпус его корабля, норовя утянуть в огненный водоворот собственного родителя. Не контр-адмиралу жалеть о безвременной гибели. Не ему, своевольному мятежнику, по собственному желанию вызвавшемуся стать капитаном столь безумного крафта, лишь бы отыграть, отслужить, отстоять то предательство собственного народа, на которое — ох, уж он-то знал, как дело было на самом деле — ему хватило сил решиться там, за воротами Танно, на границе Скопления Плеяд и локального войда. Решиться пойти наперекор всему. Чтобы однажды добраться до естественного финала.
Контр-адмиралом двигало тогда никакое не чувство долга, и формализм уложений Адмиралтейства, не требующих подчинения распоряжений Воина, особенно в его отсутствие, был для него пустым звуком. Контр-адмирал Молл Финнеан подчинялся во время того затяжного барража лишь собственным приказам и собственным представлениям о том, что важнее для собственных товарищей.
Да, его волновала тогда судьба отправленных к точке триангуляции фокуса экипажей, а отнюдь не абстрактные судьбы человечества. И вот теперь он тут, на этот раз готовый рискнуть головой ради утопии, ради абстракции, беспокоясь о судьбах Вселенной, но не о жизни своей и своих людей.
Какой любопытный поворот с ним случился.
Впрочем, к чертям космачьим все эти рассуждения. У капитана корабля есть своя работа. Пробежаться по энергетическим каскадам, проверить, насколько крепко держатся якоря, проследить расход ресурса излучателей, провести ротацию дежурных навигаторов, подтвердить приказ на отправку свежего дампа на «Тсурифу-6», обновить позиционирование бакенов Цепи, связаться нейтринным пучком с мю-классом, работающим по правому квадранту, просмотреть доклад бортового квола, разрешить навигаторам миграцию крафта на полтика в тыл, отреагировать на подозрительный сигнал в районе кормовой факельной зоны, некстати вспыхнувшей на гемисфере, отдать команду на перестроение силового щита согласно свежим расчётам квадрупольного момента каскадных резонансов угрозы, всё это было так легко, так просто, так привычно, никаких посторонних мыслей, навеки бы вот так застрять в управленческой рутине командных цепочек.