Если бы.
Первым пришёл алерт входящего инфопакета с Кирии. Не будем пока его трогать.
Плечо Эрхаузе с центральными системами Сектора Сайриз отсюда составляет несколько субъективных часов, ничего, подождут.
С некоторых пор контр-адмирал особенно невзлюбил политикум, слишком сладко стелют, слишком жёстко спать. Затяжной трибунал над ним самим если и научил контр-адмирала чему-то полезному, так это держаться от людей в напудренных париках как можно дальше.
Ни разу ещё не случалось с ним такого, чтобы очередной напыщенный сир хоть чем-нибудь облегчил его военные будни. А вот космачьего головняка добавить, да ещё и с избытком – это завсегда пожалуйста.
В любом случае, скоро обратный прожиг, тогда, со спокойной головой, и ответим. Никакой спешки тут в любом случае нет, во всяком случае сама Кирия никогда не спешит.
А вот второй прозвучавший алерт уже контр-адмирала забеспокоил.
Маркер Магистрата был тем более удивителен, что, пожалуй, Эру была единственным из Семи Миров, чьи представители не интересовались мятежной «Тсурифой-6» вовсе. Контр-адмирал припоминал какую-то мутную историю, случившуюся на станции ещё до его громогласного прибытия из-за Ворот Танно, но что там было и как, осталось вне пределов его непосредственных интересов, как говорится, в те времена были у контр-адмирала дела поважнее, поактуальнее, а с тех пор генные мастера Эру в этот квадрант даже носа не казали.
И вот здравствуйте. В самый разгар огненного барража на борт «Таманрассет» валится депеша с высшим приоритетом.
«Вскрыть немедленно по получении».
Не зря контр-адмирала никак не оставляло сегодня нехорошее предчувствие.
Глава I. Унитарность (часть 4)
Судья по старой привычке то и дело машинально тянулся за воображаемым молотком, по пути спохватывался, отдёргивал было руку, тут же ловил на себе насмешливый взгляд из-под платиново-белой чёлки, отчего ещё больше смущался, принимаясь насупленно совать своевольную ладонь поглубже в карман, в общем, проделывал всё то, к чему Судья в прошлой своей жизни вовсе не был приспособлен.
В той самой жизни он привык к спокойствию быта, размеренности рутины и твёрдости собственных суждений, основанных даже не на личном опыте, а уж Судья успел повидать за свою многолетнюю карьеру многое, если не всё — человеческую глупость, человеческую слабость, человеческую мудрость, человеческое самопожертвование, — но основаниях куда более веских, потому что базировались они на знании, законе и справедливости.
Покидая Имайн, Судья расстался не только со своей должностью и оставил в прошлом не только свою мантию, но главное — Судья лишился прежних иллюзий по поводу непогрешимости собственных вердиктов.
Как просто было вершить правосудие на крошечном периферийном мирке, где все гражданские конфликты сводились к противостоянию университетов и кафедр, столь же местечковому и беззубому, как и все прочие их дела.
На борту «Цагаанбат» Судья не просто начал новую жизнь, но оказался поневоле погружён в дилеммы и баталии столь масштабные, что у былого Судьи Эниса они бы, пожалуй, и в голове не поместились.
Вольно судить о всеобщем благе и высшей справедливости, пока журисдикция твоих решений исчерпывается тонкой плёночкой планетарной атмосферы, да и в рамках неё Судья — никакой не верховный правитель, вовсе не вершил он судьбы и даже приговоры его оставались скорее поводом для размышлений, ненавязчивой рекомендацией, тихим голосом разума посреди кромешного безумия разливанного человеческого моря, нежели прямым указанием к действию и непреложной волей Закона.
Имайн понемногу рос, начиная обескровленными пятью сотнями стандартолет со времён окончания Века Вне и заканчивая финалом самой Бойни Тысячелетия, до последнего оставаясь лишь слабой искоркой жизни между Старой Террой и Семью Мирами. Таким его Судья и оставил, с лёгким сердцем отдав на поруки новым колонистам, новому пути, новым вызовам и новым бедам.