— Так почему же, в таком случае, вы так и не научились за весь ваш немалый эволюционный путь если не контролировать, то по крайней мере толерантно относиться к отдельным слабостям представителей вашей расы?
Это внезапно подала голос черноволосая ирн, для простоты почитаемая за телохранителя, приставленного к нашему ехидному посланнику. Кем и когда приставленного — оставалось такой же загадкой, но надо же их как-то различать не по цвету волос?
— Даффи, погодите, дайте я скажу, — Судья готов был порой с вонючим кляпом ходить за Даффи, лишь бы тот почаще помалкивал. — Дело же не в толерантности. И даже не в изначальной цели нашего визита на «Тсурифу-6», если вы об этом. Дело в общественной опасности произошедших событий. Сколько мы ни пытаемся с коллегами докопаться до истинной подоплёки всего происходящего, я всё больше убеждаюсь, что все эти космические тайны, все галактические интриги и вообще слившийся тут межзвёздный детектив не стоил бы и минуты нашего с вами внимания, если бы не тот прискорбный факт, что перед нами никакая не случайность, не результат самовольных действий отдельного индивида или там небольшого заговора, нет, ничего приведшего нас всех в эту точку времени-пространства вовсе бы не случилось, если бы не эта самая тайна и этот самый заговор.
— Проще говоря, Судья считает, что нас всех здесь осознанно водят за нос, и делают это строго в рамках всё того же первоначального плана.
Даффи-Даффи, генерал трёпаный. Ну помолчи ты хоть раз, сойдёшь за умного.
Ирны же в ответ радостно закивали, будто разом очнувшись.
— И ровно поэтому мы настаиваем, что ирны в этом заговоре точно не участники!
— Интересно, как одно следует из другого?
Просекьютор заинтересованно наклонился к ирнам, сверля их взглядом. К счастью, тем было на подобные эволюции плевать и растереть. Или какое там у них физиологическое действие отвечает за ноль эмоций и фунт презрения.
— Ну вы же сами настаиваете, душечка, что все нити ведут к некоему ядру заговорщиков, которым необходимо при этом строго контролировать довольно сложный процесс, развивающийся одновременно в нескольких разнесённых точках Сектора Сайриз, тогда как ирнам эта возможность недоступна чисто фенотипически — мы, знаете ли, среди вас слишком заметны. То же касается и Тсауни. Летящие могут в теории втайне и заранее подложить «глубинники» в ядра тех звёзд, но это только начало всего процесса, в отрыве от которого сама детонация попросту бессмысленна. Я вам говорю и продолжаю говорить, это точно люди. Или ваши Избранные.
— Хорошо, допустим, что мы не правы и никакого грандиозного заговора нет, а есть лишь удручающее стечение обстоятельств, почему же вы в таком случае отказываете нашим доблестным спасителям в простой интенции — кровь из рострума не позволить безумцам-артманам покинуть Барьер, а тут ещё фокус этот, всё лезут и лезут, давай жахнем от греха!
Советник вновь заливисто рассмеялась.
— Симах Нуари был бы в ярости от ваших слов, он о себе слишком большого мнения, чтобы согласиться на столь примитивное целеполагание. Нет, у него, я ничуть не сомневаюсь, есть свой грандиозный план, но боюсь, душечка, с его познаниями в ваших артманских делах максимум на что соорн-инфарха хватит – это чёрной тенью летать вокруг Барьера и сверкать корнеями в бессильной злобе, строя коварные планы о скором уничтожении зарвавшихся артманов.
Тут Судью вновь невольно передёрнуло от озноба. Она это так легко произносит, что сразу становится не по себе.
— Надеюсь, мы не настолько неисправимы, и спасители нас всё-таки оставят в живых, а лучше — попросту оставят, наконец, в покое, но мне кажется, если бы соорн-инфарху всё-таки пришло в голову столь непоправимое деяние, взрывать столь далёкие от границ Фронтира килоновы — это весьма сомнительный способ уничтожить человечество, так что тут я с вами согласен, советник, даже если бы летящим подобное вдруг понадобилось, зачем им наши «глубинники», у них наверняка свои есть. Это кто-то здесь, у нас. Однако вы поневоле сделались одним из непосредственных участников этой драмы, вы — ценный свидетель того, что творилось у самого фокуса.
— Так я же вам уже всё рассказала! Триангуляция эта меня интересовала лишь постольку-поскольку. Главной целью моего присутствия на борту астростанции «Эпиметей» были переговоры с эффектором Превиос, хотя «переговоры» это громко сказано, скорее дружеский визит. В остальном я не уполномочена вдаваться в детали наших там приключений, для этого есть куда более вовлечённые в процесс свидетели в лице астрогатора Ковальского и трёх дайверов с «Джайн Авы», уж первый из них вам вполне доступен, допросите его.