— И куда же мы, простите за любопытство, направимся?
— Пусть это будет для вас сюрпризом, как и для всех прочих, коих мы незамедлительно оповестим по прибытии.
И с этими словами решительно вышел.
На такое Судья мог только поморщиться. Он терпеть не мог сюрпризов. Если его жизненный опыт его чему-то и научил, так это простой максиме — жди от них беды.
И всё-таки хорошо живётся людям с реактивным характером. Что бы ни творилось вокруг, эти ребята из межпланетной журидикатуры не спасуют, у них уже готовы два разных плана на этот счёт, один другого коварнее. Некогда объяснять, прыгаем в гермолюк!
Хотел бы Судья быть таким же скорым на подъём.
Им поди не привыкать прыгать с планеты на планету, неся мир и справедливость малым сим. Было бы любопытно посмотреть на них в деле, на «Тсурифе-6» они и правда кисли без надобности, поминутно суя свой любопытный нос в чужой вопрос. Вон, даже до ирнов докопались. Сама по себе история их появления на станции уже была ходячим анекдотом. Заходит ирн в бар. В тикающем саркофаге. Примите под роспись доставочку. Да уж.
Темнят девчули, с самого начала темнят. Но к триангуляции фокуса они и правда скорее всего никакого отношения не имеют. В отличие от всех остальных, не исключая безвременно погибшего Кабесиньи-второго, не путать, как говорится, с его коллегой Кабесиньей-третьим.
Эх, допросить бы его ещё разок, уж больно мутными звучат его объяснения про множественность событий в его памяти, глюках бортового станционного квола и пропащем бэкапе за сутки до катастрофы с «тремя шестёрками». Удобно, чертовски всё выходит удобно!
Впрочем, Судью с самого начала пригласили на борт «Цагаанбат» исключительно в качестве свидетеля. Не его дело расследовать случившееся, это всё так, любительство со скуки, тоже мне, непьющий космический частный детектив Миджер Т. Энис, эсквайр. Это вон Даффи с ребятами пускай след берут, у них хватка железная — не разожмёшь. Наше же дело маленькое — мотать на ус, держать ухо востро и вообще не зевать. Большего от тебя никто и не требует.
Однако согласно его роли в происходящем смирения Судья у себя на душе отнюдь не ощущал, напротив, с годами впитывая, как губка, все эти смутные знамения и сбивчивые показания, он начинал ощущать в себе зреющее чувство незримой причастности к случившемуся. Ему было не просто не всё равно, кто взорвал «глубинники» и каким образом триангуляция фокуса повлияла (или повлияла бы) на судьбы всего человечества, он с каждым новым днём бесконечного их расследования всё сильнее чувствовал эту незримую связь между множеством обрывочных фактов, которые в итоге и должны были привести его — именно его, не Даффи или кого другого — к заветной разгадке.
Так чего же он по-прежнему оставался столь инертным? Почему сам не требовал от Даффи покинуть «Тсурифу-6»? С этим он тоже однажды разберётся.
А пока настала пора, пожалуй, собираться. Флаг-капитан Анатоль Чимпан хоть тоже балбес балбесом, но Судья уже успел заметить, что получив прямой приказ, тот становился невероятно, фантастически расторопным. А значит, времени на сборы у Судьи совсем в обрез.
Только тут он сообразил, что по привычке слишком углубился в собственные мысли, перестав толком следить за происходящим вокруг. А на этой космачьей станции за подобное легкомыслие быстро и сурово карали.
Вот и сейчас, только попытавшись сделать шаг вперёд к заветному люку, Судья запоздало сообразил, что дорогу ему преграждает вновь объявившаяся чёрнявенькая девчуля. Та самая, которую так неуместно отыскали в своё время и подняли к жизни ребята Даффи. И которая чуть не поставила в итоге эту станцию на грань нового межрасового конфликта.
— Судья, прежде чем мы расстанемся, я хотела бы вам сообщить ещё одну деталь, которую не хотела бы обсуждать при свидетелях.
Покосившись на по-прежнему витающий в воздухе глобул, Судья лишь молча кивнул. Пусть себе говорит, что хочет.
— Ирны действительно не имеют, насколько нам это известно, к тем «глубинникам» никакого отношения, ни прямого, ни косвенного, однако я оказалась в потерянном саркофаге совершенно не случайно. Посланник, скажем, была вынуждена так поступить со мной даже против моей воли, таковы были обстоятельства нашего появления здесь, на «Тсурифе-6».
Допустим. Судья продолжал в ответ кивать, как болванчик. Обойдёмся покуда без комментариев.