Как глупо и банально.
Отставить. Пускай космический голос ни черта космачьего не понимает в людях, он по-прежнему способен сжечь тут всё дотла, а ты ему этого позволить никак не можешь.
Потому ты пусть и замечаешь краем глаза некоторое постороннее движение, но продолжаешь вместо спасительного бегства упорно поглощать строчки логов, ты слишком увлечён важным делом, ты слишком услужлив, слишком механистичен. Ты таков, каким тебя сделал голос в голове.
И когда тот всё-таки заподозрит неладное, будет уже поздно.
Они тебя всё-таки заметили. И понеслась.
Забегали люди, задвинулись ригеля, заголосил квол, врубилась дурацкая сирена.
Ты уже знаешь, что попался, что ты в ловушке, из которой нет выхода.
Но об этом ещё не знает голос. И потому у тебя ещё есть шанс.
Всё-таки главная его слабость — это пренебрежение жалкими склизкими тварями, нечаянно привлёкшими к себе его высочайшее внимание.
Голос по природе своей не способен в полной мере оценить способности человека к выживанию в любых условиях.
А ещё голос никак не поймёт, насколько они всё-таки разные. Избранные и «тинки», учёные и сантехники, контроллеры, навигаторы, инженера, старатели, корпоративные бюрократы и политические крысы.
Каждый из них гнёт свою линию, но вместе они делают то же, что всякий говорливый квол — бегут сразу во все стороны, разом оббегая лавиной лабораторных крыс весь трёпаный лабиринт от начала до конца и в обратную сторону.
Человечество как квантовый процесс с участием многих миллиардов триллионов когерентных нейронов. Вечность, недоступная никакой симуляции. Больше, чем Вселенная, умнее, чем даже самый грандиозный космический солипсист.
И уж точно гораздо злее даже самого злого из них.
Ты бежишь, ты бежишь изо всех сил, пытаясь до последнего доказать голосу, что нужен, полезен, способен ещё вырваться из заготовленной для тебя ловушки и, затаившись, вновь послужить новую службу как-нибудь в другой раз.
Тебе удаётся обмануть величайшего обманщика во вселенной.
В тот миг, когда всё-таки тебя настигают, ты смеёшься в голос.
А потом наступает чернота.
Глава I. Унитарность (часть 6)
Сколько их уже здесь побывало, пятеро, семеро? Кабесинья-третий некоторое время мучительно про себя загибал пальцы, пока, чертыхаясь, не сбился. Главное не перепутать реальность с очередным фантомом, что обступали его временами такой дружною толпой, что от них хотелось куда-нибудь поскорее спрятаться.
Да только куда тут спрячешься. Хорошо Риохе-пятому, в саркофаг к тебе без спросу никто не сунется, пока в твоих руках главное — замкнутые на дип-линк сенсорные каналы. В отличие от бесполезных биологических глаз и ушей станционные протоколы безопасности куда хуже поддаются непрошеному воздействию призраков.
Риоха-пятый, к слову сказать, до сих пор не до конца верил жалобам Кабесиньи-третьего, соглашаясь с ним и сочувственно кивая пустой головой бипедального болвана скорее ради успокоения бывшего коллеги, нежели действительно испытывая согласие или сочувствие.
Впрочем, у него тоже был один эпизод, в котором все причастные были вынуждены нехотя признать, что пахнет от подобных историй дурной мистикой с шаманскими бубнами.
Однажды «Тсурифа-6» в разгар дежурства Риохи-пятого принялась натурально ходить ходуном, шатаясь и подпрыгивая.
Дальше следует классика — все бегают, орут, квол в истерике, навигаторы в шоке, но в конце как обычно — общий подъём и построение операторов, разбор инцидента. Оказалось, что в какой-то момент находящийся под полной премедикацией когнитаторами и анксиолитиками Риоха-пятый на живую успешно пронаблюдал, как исчезнувшие с рейда в никуда больше трёх субъективных стандартолет назад легендарные «три шестёрки» внезапно материализуются в секторе захода на докование и на полном ходу как в старые добрые времена направляются к станции, намереваясь совершить таран.
Иллюзия, судя по словам Риохи-пятого, была полнейшая — факельный след, реакция внешней силовой оболочки ближайших щупалец станционной актинии, множественные алармы по всей тактической гемисфере, такое невозможно подделать, да и на перетрудившегося на боевом посту оператор второго ранга Риоха-пятый не был похож ни разу. Он был до смешного зол, но совершенно вменяем, это даже бортовой квол сразу подтвердил. Мол, оператор в сознании, наблюдаю ту же аномалию, готовность нулевая.