— Что вы знаете о том, где сейчас скрываются Хранители?
Немезида некоторое время сверлила его напряжённым взглядом, словно мысленно выуживая из оператора некие сокровенные тайны, и лишь потом ответила:
— Вам зачем это всё надо, Кабесинья?
На этот раз он не стал её поправлять, сейчас было не до аматорских ошибок:
— Со мной на контакт с некоторых пор начали выходить некоторые, хм, сущности, и мне по их поводу остро необходима консультация из первых рук.
Весь её вид говорил теперь — какие ещё «сущности»? Но напрашивавшийся сам собой вопрос так и не был в тот раз произнесён.
— Не сейчас. Я вас найду.
И рванула дальше по своим важным сыскным делам.
Кабесинье-третьему же в ответ лишь оставалось последовать её совету — взмахом руки расшугать надоедливых призраков и двинуть в обратный путь к себе в каюту.
Ждать.
Ожидание, впрочем, на этот раз что-то затягивалось. Призраки иномировых Хранителей приходили и уходили, их рассказы неизменно повторялись, как повторялись и образы самозваных лекторов, постепенно складываясь в голове у Кабесиньи-третьего в некое подобие стройной картины. Картина эта как с самого начала и строилась вокруг двух понятий — «стабилизация» и «жёлоб» — так в общем от них далеко и не уходила.
Если не размениваться на малозначительные детали конкретных отличий того, что Кабесинья-третий, как и все вокруг него, полагали за объективную действительность, то со слов велеречивых наблюдателей выходило, что всё творившееся в их горемычной реальности, все осколки мутных баек, обыкновенно называемых призраками Большим Циклом, в конце концов укладывались в стройное утверждение, что однажды их причинностная линия сумела неведомым доселе образом покинуть предначертанный ей макросюжет, точнее, весь набор известных Хранителям макросюжетов разом, тем самым лишив не только их, но и самого Ромула возможности прогнозировать свои действия в масштабе судеб всего Сектора Сайриз или даже больше — Местного Скопления галактик.
Кабесинье-третьему от этих печалей было не холодно и не жалко, но он начинал улавливать суть проблематики. Даже столь малым уголком пространства как «Тсурифа-6» нелегко управлять без работающих прогнозных моделей. Тут же речь шла о планах развития сотен миров на тысячелетия. Поневоле засомневаешься в собственных возможностях, будь ты сто раз Избранный, и уйдёшь на покой, от греха подальше, грядки поливать на периферийных мирах, вроде того же Имайна.
Вот только причём тут тот самый «жёлоб» и о какой «стабилизации» при этом всю дорогу шла речь, вот тут внятного ответа от призраков дождаться никак не удавалось. Стоило им сосредоточиться на этих двух терминах, как речи их, обыкновенно вполне связные, тут же становились полны тумана и досужей велеречивости.
Кабесинья-третий снова начинал злиться. Не то на себя, не то, понемногу, уже и на самих призраков.
— А вы не злитесь, молодой человек.
Опять они в свою дуду. Обернувшись на голос, задумавшийся о своём бывший оператор ожидал встретить взглядом привычную чёрно-белую истёртую картинку. Скорее иллюстрацию, грубый набросок, нежели живого человека. Дурацкий космачий комикс. Галлюцинацию спятившего квола. Говорливую фата-моргану призрака.
Но увидел перед собой лишь живого человека.
Он узнал его с первого взгляда. Это был рыжий коротышка. Один из преследовавших его иномировых Хранителей. На этот раз — вполне во плоти.
— Вы… вы как тут очутились?
— Как и все нормальные люди, через входной люк. Запираться надо, если вы не хотите видеть у себя непрошеных гостей.
— Хороший совет, непременно в следующий раз им воспользуюсь. Но давайте к делу. Если вы тот, о ком я думаю, то вы никак не могли оказаться на станции по чистой случайности, вы здесь давно, и вас не нужно вводить в курс дела, потому спрошу прямо и, прошу вас, отвечайте максимально чётко и коротко, я устал от развёрнутых исторических справок.
Рыжий мужичок понимающе улыбнулся, но возражать не стал, напротив, присел на край гостевого кресла и молча сделал в сторону Кабесиньи-третьего приглашающий жест, мол, задавайте свои вопросы, молодой человек.