Пусть совершенно неживая и уж точно ничуть не разумная, эта космическая тварь обладала, тем не менее, вполне железной, вторя данному артманами дурацкому прозвищу, волей.
Железная армада знала, к чему стремится, и настойчиво к достижению своей цели продолжала идти.
Сколько сезонов назад исследовательское Крыло летящих впервые столкнулось с треклятыми машинами?
Пожалуй, уже и не вспомнишь, но случилось это задолго до первого знакомства Тсауни и с ирнами, и тем более артманами. Сначала разведчиками летящих были найдены, как это всегда бывает, мёртвые миры. Не изначально неживые, не самоуничтожившиеся, не покинутые, а именно мёртвые. Закатанные в угольно-чёрный саван, лишённые атмосферы, сверкающие в жёстком рентгене своей ночной стороной планеты, на которых выжили одни лишь одноклеточные экстремофилы на дне понемногу выкипающих в космос морей. Ничего похожего на куда более скромных, по сравнению с гигантоманией Пероснежия, звёздных просторах Большого Гнезда никогда не находили, и потому эти чумные земли ставили исследователей в тупик. Ещё совсем недавно даже по меркам летящих, и уж точно — ничтожное мгновение назад по меркам галактическим здесь вовсю цвела жизнь. Причём жизнь разумная, достаточно развитая для начала межзвёздных перелётов.
Так собственно эти миры и находили — по нейтринным, электромагнитным, гравитационным, даже химическим следам в толще космических течений, слишком заметные улики оставляет в размеренной пустоте космоса любая техническая цивилизация, никаким сверхновым не снилось, этих в любой галактике сверкает по одной штуке в сезон, и все — как из одного выводка, на вид не отличишь.
Но всякий разум норовит, едва народившись, тут же приняться голосить на всю окружающую вселенную, причём весьма специфическим, необычным образом. Всякий знающий, куда смотреть, и достаточно изощрённый, чтобы поставить себе такую цель, справится с поисками, уж можете поверить. Только сиди себе ищи технологические сигнатуры, и в первую очередь — суточные моды в коротковолновом ЭМ-диапазоне.
Кто-то уж точно справился. Выследил сперва один такой мир, потом другой.
И решительно закатал их в переплавленный фузионным пламенем радиоактивный базальт.
Сам же иных следов ничуть не оставляя.
Кто бы это мог быть, столь страшный в своей холодной безжалостности?
Илиа Фейи с трудом припомнил, как долго тянулось расследование.
Специфические следы выхлопа маршевых аннигиляционных реакторов, гравиакустические осцилляционные паттерны гипотетических пузырей Алькубьерре, черенковские спектры пассивных либо активных проецирований в дип, нейтринные всплески суперсимметричных каналов распада, что угодно, что выдавало бы космического охотника, настолько вольготно чувствующего себя на просторах Пероснежия, что даже беглый поиск забравшихся так далеко от дома разведчиков летящих быстро привёл их к обнаружению ещё одного свидетельства плачевных последствий чудовищной охоты. Но только лишь его. Охотник оставался безвестным.
Поиски долгое время ни к чему не приводили, поскольку охотник тот, было похоже, обладал способностью прятаться ничуть не хуже, чем исподтишка нападать.
И тогда Симах Нуари, командующий экспедиционными силами летящих в Пероснежии, соорн-инфарх Сиерика, а также некогда учитель самого Илиа Фейи, приказал сменить тактику. Он дал команду продолжать выслеживать не охотника, но новую жертву. И, к счастью, быстро нашел.
Это были ирны.
Им повезло, они изначально предпочитали оставаться скрытными. Они очень старались не проявлять активности, заселив в итоге лишь ничтожный звёздный островок на одном из дальних галактических рукавов Пероснежия, однако летящие их в итоге всё-таки сумели выследить. Так началась эпоха Великой стройки, когда Тсауни помогли ирнам достроить их защитный Барьер, после чего начали пристально наблюдать за происходящим поблизости.
И однажды всё-таки преуспели в своих поисках.
Илиа Фейи помнил эту битву. Шесть Крыльев одновременно атаковали Железную армаду, выжигая всё на своём пути, свободные отныне от собственных сапиентоцентричных догм.
Не потому, что бились с врагом всего разумного. О, Симах Нуари сперва собирался обойтись попытками вразумить или по крайней мере напугать врага неодолимой мощью летящего света.