Так Дайс, поговорив прежде с Тайреном, решил начать вести собственные наблюдения. Как только они прибывали в очередную точку, он тут же по локоть запускал руки в местный аналог гемисферы, принимаясь слушать все доступные каналы в гравиволновом и нейтринных спектрах, благо «Лебедь» был поистине универсальной машиной для шпионажа. Невидимый и неслышимый для остальных, кажется, он был способен легко проникнуть в любые зашифрованные сети, что было тем более удивительно, что их «Лебедь» был построен летящими больше полутысячи террианских стандартолет назад, то есть задолго до того, как современные технологии и протоколы связи вообще были разработаны и введены в строй.
Возможно, дело было в том, что основой для них, по всей видимости, выступали инженерные стандарты Тсауни, однако скорее всего проблема состояла в том, что даже очень старой, буквально древней постройки «Лебедь» уже тогда был куда совершеннее в своей ку-тронной начинке, чем всё то, что произвело на свет с тех пор гордое собой человечество.
Это было довольно горько признавать, но Дайсу с некоторых пор стало плевать на чувства своих соплеменников, как и свои собственные. Ему в руки дали могучий инструмент, и он поспешил должным образом им воспользоваться.
Чтобы быстро выяснить, что отнюдь не они одни ищут пропащий фокус.
Судя по перехваченным переговорам, некие контроллеры бакенов Цепи по имени Ли Хон Ки и Чо Ин Сон сумели с помощью объединённой мощи Барьера научиться вычислять статистические аномалии тех масштабов, что неминуемо порождал фокус, с достаточной точностью, чтобы как таковая триангуляция уже была по сути не нужна. Плюс-минус пара десятков тиков точности измерения — это не те масштабы, к которым привыкла троица дайверов, так было даже не интересно. Соответственно, белохалатники Квантума быстро воспользовались предложенной механикой и тотчас выявили две очень подозрительных аномалии — одну, как и предполагал Дайс, внутри Барьера, и ещё одну — на значительном отдалении, куда дальше Скопления Плеяд, но в том же радианте — по направлению в сторону локального войда.
Как интересно, подумал Дайс, что им там, мёдом намазано? И тут же, взяв за шиворот скучающего Эй-Джи да прихватив по дороге слоняющегося без дела Тайрена, потащил обоих в рубку на разговор к эффектору с ирном.
Разговор, однако, сразу не задался.
Те же самые тётки, которые на борту «Эпиметея» буквально рвались к фокусу, сметая всё на своём пути, теперь отчего-то потеряли к нему всякий интерес.
— Мне кажется, мы с ним не закончили!
— Закончили, капитан, закончили. И мой вам совет — забудьте про фокус. И про ту вторую мерзость, что покуда болтается в стороне, тоже.
«Мерзость», какой любопытный, хотя и совершенно штатский термин. Вечно эти гражданские тащат в серьёзные военные дела какие-то посторонние эмоции.
Так, без особых дальнейших разъяснений, на их навигационных картах появилось два новых мрачных тёмных пятна, куда им отныне соваться категорически запрещалось.
Так Дайсу удалось косвенным путём выяснить, от кого же они всё-таки скрываются.
Если бы список на этом исчерпывался.
Кроме очевидных Адмиралтейства и собственно тихарящегося где-то неподалёку флота Летящих, быстро стало понятно, что советник-ирн вовсе не жаждет повстречаться также и с собственными сородичами, которые аналогичным образом, как назло, внезапно обнаружились в пределах Барьера и развели там весьма бурную деятельность.
— От ирнов-то мы чего бегаем? — тут уже возмутился Тайрен.
— Душечка, позвольте мне не вдаваться в детали, однако уж поверьте, нам всем лишние межпланетные скандалы вовсе ни к чему.
Вот уж и правда, где ирны — там сразу какой конфликт. А виноваты потом выйдут, несомненно, трёпаные артманы, ну как же иначе.
А ещё, с учётом всей этой секретности, окончательно становилось непонятно, зачем было пробуждаться именно в подобное смутное время. Ведь известно же было с самого начала, что сразу после триангуляции фокуса начнётся форменный бедлам с повсеместной охотой на ведьм и прочими неудобствами. Дичь с мятежом контр-адмирала Финнеана и последующим объявлением о независимости «Тсурифы-6» от Семи Миров, конечно, заранее предсказать было невозможно, но что им стоило выйти из стазиса, скажем, сразу после Бойни Тысячелетия, когда Сектор Сайриз поневоле надолго затих, зализывая раны? Что бы они там ни искали, спокойно бы нашли, никого особо не опасаясь, разве не так?