Что могло послужить причиной столь бурной реакции, Дайс не особо вникал, да и не слишком интересовался. Ему достаточно было образов космической бойни, которая развернулась в тот день вокруг них, когда Крыло Тсауни столкнулось с рейдерами Железной армады. Столкнулось в пустоте холодного космоса, а не на орбите Старой Терры, как изначально предполагалось текстом Предупреждения, но даже видов этого огненного водопада Дайсу хватило, чтобы больше не желать иметь с летящими ровным счётом никаких дел.
Было в этом всём нечто от слепых фрактальных щупалец населявшей дип шевелёнки. Такой же настойчивый, такой же смертельный — огонь корабельных орудий перемалывал не врага, но само пространство вокруг него.
Как жаль, что их «Лебедь» был безоружен.
Как хорошо, что их «Лебедь» был безоружен. Иначе троица дайверов могла в какой-то момент и не сдержаться, открыв огонь, несмотря на все увещевания ирна и эффектора.
А уж поводов им и правда подворачивалось предостаточно.
Начать с того, что они, лишь только проснувшись от долгого сна, сразу же обнаружили себя в эпицентре надвигающегося космического шторма. Террианские крафты, сдуру атакующие другие террианские крафты, флот летящих, втихаря стерегущий эти самые террианские крафты, экспедиционный корпус ирнов, под прикрытием той самой астростанции «Эпиметей» тайком проникающий в пределы Барьера, ну и наконец самое страшное — грозная сила Железной армады, вновь вплотную подступившая к границам внешних секторов Фронтира. Все возможные страхи человечества были реализованы буквально в единое мгновение, только успевай ужасаться.
События в Секторе Сайриз развивались столь быстро и столь лавинообразно, что их «Лебедь» с его размеренным графиком ежедневных миграций из быстрокрылой птицы постепенно превратился в вечно отстающего по всем предметам студента младших курсов космического училища — слишком бесталанный, чтобы осваивать необходимую ему науку, и слишком упёртый, чтобы бросить уже хвататься за всё сразу и сосредоточиться на чём-нибудь одном.
Дайс с каждым новым вылетом начинал буквально физически ощущать, как реальность уходит из-под их контроля, утекает, подобно звёздному свету через дырявые зеркала старого орбитального телескопа, и будь на то его воля, он бы не смог с этим мириться, так или иначе однажды ввязавшись в драку, об участии в которой его на самом деле никто не просил.
Самым мучительным моментом стало даже не безумное стояние за Воротами Танно, когда казалось, что вот-вот действительно террианские первторанги начнут лупить друг по другу, словно занятий поумнее им не нашлось, в конце концов, даже Дайсу с Тайреном хватило ума сообразить, что соваться туда им уж точно не следует, если тебе ещё дорога родная цивилизация. Точкой невозврата должен был и непременно стал бы первый доказанный огневой контакт террианского флота с Железной армадой за тридцать пять прошедших с окончания Бойни Тысячелетия стандартолет.
Когда пошли первые слухи о том, что рейдеры вернулись, первое, что пришло в лысую голову Дайсу – это немедленно скомандовать Эй-Джи начинать прожиг на прыжок.
Что он намеревался в тот момент делать в точке обратного проецирования, начать пересчитывать врага по головам, сбивать их боевым тараном или совершать ещё какие-нибудь подобные глупости в излюбленном дайверском стиле лихого, а потому совершенно бессмысленного штурм-унд-дранга, Дайс в тот момент не особо задумывался, равно как и его боевые товарищи. В крови их кипела ярость боевых флотских офицеров, чья карьера до этих самых пор бывала истрачена исключительно на борьбу с безжизненными природными бедствиями вроде угрозы с шевелёнкой. Даже космачий фокус как был с самого начала, так до сих пор по большей части и оставался скорее холодным предметом для изучения, нежели субъектом поимки.
Но Железная армада — совсем иное дело.
Враг пусть и не вполне живой, зато обладающий ясным генезисом и кристально прозрачным целеполаганием. Враг экзистенциальный. Видимый. Вещественный. Которого есть шанс одолеть в бою, и которому, зеркальным образом, можно было в это самом бою проиграть.
Человек, будь то искусственник или естественник, да хоть бы и вообще рыбоглазая «консерва», по природе своей не мог не отреагировать на возвращение подобного врага одним-единственным образом — немедленно его атаковав всеми наличными силами.