Азотные метакристаллы ядер холодных юпитеров, богатейшие обменные процессы атмосфер блуждающих бурых карликов, криогенные углеводородные моря метановых суперземель, первичный абиогенез комет и астероидов, все эти живые миры так или иначе посещались искрами, и по мере появления всё более экзотических проявлений жизни на просторах Ланиакеи наши с вами искры будут сталкиваться со всё более и более далёкими собратьями, и контакт их между собой, и так непростой, со временем неминуемо станет куда более полон противоречиями и конфликтами, чем мы наблюдаем теперь.
Ничего, убаюкивал голос, мы справимся, разум универсален в своём стремлении к упорядочиванию, эта общность всевечна и неизбежна.
А вот и нет.
Рейес снова завернулся в саван вечной ночи, которую ультрарелятивистская частица, выпущенная на волю джетом далёкого квазара, могла без единого обмена состояниями пересечь по диагонали, едва отклоняемая от курса колебаниями топологии Войда. Там как будто больше никого не было. Разбежались потомки первичных плазмоидов, растеклись ближе к сгусткам галактических стен облака ионизированного водорода, даже вездесущие силовые линии магнитных полей постепенно затихли, статичные и замкнутые сами на себя. Казалось, по мере того, как барионная материя усложнялась и взрослела, пустота Войда окончательно вымерла, безжизненная и голодная.
Вы забыли собственную историю, пока те из вас, что прибились к далёким звёздным островам, обретали новую жизнь в плотных атмосферах звёзд и планет, оставшаяся в недрах Войда плазмоидная популяция в поисках спасения от неминуемо грядущего Великого Разрыва ускоренно растаскиваемой космологической инфляцией пустоты нашла себе выход в обратном отборе — с каждым новым миллионом лет вдали от молодых источников энергии они росли, сливаясь воедино, упрощаясь, понемногу застывая и научаясь отбирать у этой жадной Вселенной каждую частицу, каждый квант, каждый бит.
И они в этом вполне преуспели.
Титанические полевые конструкты диаметром в сотни килопарсек вовсе не уснули. Они даже и не собирались засыпать. Поглотившие мириады своих предшественников, впитавшие весь их наблюдательный опыт, они неминуемо возжелали повторить тот эксперимент, что некогда породил наши искры.
За одним лишь исключением. Если наши искры мужали вместе с людьми, учились вместе с ними, обретали сознание вместе с ними, то чудовища Войда ещё даже не поняли, с чем им придется иметь дело. Не с источниками энергии, а с источниками негативной энтропии, той самой, что противна самой природе Войда. Войду и населявшим его монстрам плевать на жизнь как таковую. Они попросту голодны.
И они уже здесь, с нами. Первобытные. Могучие. Беспощадные. Не понимающие ни черта космачьего в том, что здесь происходит, способные только поглощать и разрушать.
Человечество, как и Тсауни, давно задумывалось о загадочном молчании Вселенной.
Почему мы никого не слышим? Но только лишь нам, Избранным наших рас, достало сил и возможностей искры задуматься над тем, насколько же безжалостна в действительности космическая ночь и насколько мёртвая в ней царит тишина.
Мы с вами — лишь искорка в звёздном водопаде Ланиакеи, бесконечно падающей на Великий Аттрактор и бесконечно же от него отдаляющейся. Но сотня тысяч галактик не может молчать. Это попросту статистически невозможно. Барьеры, которыми не без помощи летящих окружили себя ирны и люди, полыхают в самоподобном квантовом вареве дипа подобно древним квазарам во всей их юной красе времён Космического Полудня. Но где подобные им сигналы извне?
Вы, должно быть, решили, что остальная наблюдаемая нами Вселенная ещё попросту не доросла до космической экспансии. Или ей в действительности не нужны Барьеры. Или же они попросту слишком опасаются чудищ из недр Войда, которых мы так неосторожно привлекли к себе своими прыжками и ужимками.
Но я думаю всё куда проще. Там попросту ничего нет. Но не потому что «ещё нет», а потому что «уже нет».
Пока не доказано обратное, предлагаю считать всю остальную окрестность Войда уже совершенно поглощённой чудовищами из его глубин.
А теперь вспомните, что послужило отправной точкой нашему путешествию, тем более что вы вполне осведомлены об этом от ваших служенаблюдателей.
Рейес через силу отпустил локоть Цуката. Бедный собакен, его и правда было жаль, на вид Воин в тот миг выглядел побитой дворнягой, тем более несчастной, что та совершенно не понимала, за что, за какие грехи, ей досталась подобная незавидная участь, против собственной воли работать живым матюгальником.