К ним же из переходника сунулось подпирающее трёхметровый потолок чудо на длинных ходулях, волоча при этом длинные маховые пинны по ребристому металлическому полу. Выпрямиться их гость здесь бы ни в коем случае не смог, даже если бы очень захотел. Ему приходилось изо всех сил пригибаться, лишь бы не шаркать пучком затылочного гребня по покуда ещё мокрому от санобработки потолку.
А ещё — перед ними был совсем птенец.
Это было заметно по едва прорезавшемуся оперению тонкой шеи, по заметным прорехам неплотной покуда ещё гребёнке хвостовых пинн, по нелепо торчащей как попало младенческой опушке, по неловко прячущимся тонким, ещё недостаточно кератизированным дактилям. Даже фирменный рострум летящих выглядел у их гостя сущим недоразумением — тонкий, полупрозрачный, будто пластиковый, весь пульсирующий прожилками артерий и вен.
Они прислали к артманам неуклюжего слётка, едва покинувшего гнездо.
— Прошу прощения за столь запоздалый визит. Моё тело и разум были сформированы в жуткой спешке, однако эта спешка, как я вижу, была совершенно оправдана. Давайте знакомиться, меня зовут Отоне Синту, я счастлива, буду вашим гидом на Сиерике. Добро пожаловать в Большое Гнездо, комфортен ли был ваш путь от Пероснежия?
Рейес минуту хлопал глазами, пытаясь сообразить, что происходит.
— Зовите меня Рейес, я панбиолог, заранее прошу прощения за столь странный вопрос, но почему вы…
— Настолько свободно говорю на вашем линия́, «языке матерей»? Это было частью моей евгенической программы, мы, летящие, способны достаточно глубоко менять свой митоз на стадии овуса, чтобы в значительной степени подготовиться к необходимым для нашего полноценного общения вокальным упражнениям. Как, впрочем, и освоить на стадии созревания самые популярные у вас языки. Поверьте мне, это меня ничуть не затруднило.
Всё это какое-то чудовищное недоразумение, с тоской в глазах обернулся на Цуката Рейес, ища у того хоть какой-нибудь поддержки. Но дурак лишь смотрел на него со своей обычной собачьей преданностью и всё ждал команды. Скажут — вцепится трёпаной Тутте Карлссон в глотку, только пинны полетят, скажут — будет дружить с ней до гроба, даже машущий полёт попробует за компанию.
Отвратительно. Невообразимо. Бессмыслица какая-то.
Они спешили сюда обустраивать звёздные войны, но на выходе получился «Рыжий, честный, влюблённый», древняя детская сказка о романтической дружбе между лисом и курицей.
Рассказать кому — не поверят. Осталось понять, кто из них троих лис.
Рейес уже набрал было в грудь воздуха, чтобы ляпнуть какую-то возмутительную артманскую чушь, за которую ему потом будет стыдно, но так на полдороге и застыл с открытым ртом.
Голос, тот самый голос, с которым они вдвоём наперебой пели свою Песню Глубин, он на самом деле никуда не уходил, он всё так же был здесь, с ними, на этом самом корабле.
Рейес буквально вцепился глазами в Отоне Синту, кем бы она там ни была, продуктом евгеники летящих или попросту големом во плоти, но уж точно она не была неуклюжим голенастым слётком, у которого ещё первые пинны не обсохли. Это тело было лишь носителем, или, скорее всего, эффектором той искры, чей голос звучал на этом корабле, а также простирался на мегаметры вокруг их «Лебедя».
— Я вижу, у вас ко мне накопилась масса вопросов, коллега Рейес, — вновь зажурчал мелодичный птичий щебет, невероятно ловко складывающийся при этом в грубые артманские слова, — и у нас для этого, поверьте, будет ещё масса времени. Однако я поспешу ответить на главный из них, имеет ли моя личность какое-то отношение к отправке в Пероснежие экспедиции Симаха Нуари, соорн-инфарха Сиерика, на орбите которого мы сейчас находимся. Постараюсь быть краткой — и да, и нет. С одной стороны присущая мне искра, как вы успели заметить, наверняка была свидетелем этих уже достаточно отдалённых от текущего момента событий, но с другой стороны — и это самое главное — она, разумеется, в точности помнит все обстоятельства формирования той экспедиции, все те споры, которые ей предшествовали, и те проклятия, которые неслись ей вослед.
Рейес немного неуверенно кивнул. К чему она клонит?
— Однако поскольку в текущей инкарнации я являюсь полноправным Хранителем Вечности летящего света Тсауни, то уполномочена заявить, что консенсусным мнением среди летящих и в особенности Совета Хранителей является полное согласие с тем фактом, что экспедиция Симаха Нуари была поистине неизбежна, без этого мы бы тоже в итоге оказались совершенно слепы, однако последствия подобного решения неминуемо привели бы в итоге к гибели обеих наших рас.