Вот и славно. С этого и начнём. Рейес поднатужился и выдал свою главную на сегодня домашнюю заготовку.
— Хорошо, в таком случае я вас несомненно обрадую. Вскоре вы снова прозреете. И вы, Хранители, и весь ваш летящий свет.
Глава I. Унитарность (часть 9)
Звёздчатым многогранникам не было числа. Они шли и шли, пассивные, немые, непроглядно-чёрные. Чем-то они до боли напоминали боевые террианские корабли, могучие первторанги, такие же ребристые, бескомпромиссно-утилитарные, разве что утилитарность эта лишь издали могла казаться плодом общей задачи, успешной коэволюции, параллельной работы инженерной мысли, единства универсальных геометрических законов этой вселенной.
Так не более чем казалось.
Если тяжеловесная грация террианских ПЛК была плодом неуклюжей попытки человеческих инженеров минимизировать статистический всплеск при обратном проецировании в субсвет, когда каждый крафт, проходящий файервол между дипом и физикой, пытался по возможности оттянуть неизбежный огненный барраж со стороны мстительного горизонта событий, то эти твари никогда и не собирались покидать субсвет, совершая разве что пассивные прыжки Сасскинда, ограниченные сверху логарифмом произведения массы на расстояние и неминуемо погружавшие тебя на выходе в глубокую заморозку, тем самым обрекая на обращение в лёгкую добычу перехватчиков противника.
Так людьми и была одержана победа в Бойне Тысячелетия. Активные прыжки Виттена позволяли им перехватывать рейдеры врага на противоположной стороне межзвёздного моста в момент максимальной уязвимости обездвиженного противника, однако та победа на поверку оказалась лишь призраком, умело наведённым миражом, заставившим человечество расслабиться, занимаясь строительством, а не войной, регулярной экспансией вместо безудержного размножения в пределах Семи Миров, которые было бы так удобно оборонять в случае непредвиденной атаки.
Человечество не учло одной простой возможности. Прямым ходом через тягучий медлительный субсвет в непроглядной черноте космической ночи незаметно подойти вплотную к самым границам Барьера, после чего единственным прыжком оказаться на пороге сотен и сотен беспомощных внутренних миров.
Звёздчатые многогранники были спроектированы не для успешного штурма шестимерного самоподобного топологического пространства, они были созданы таковыми исключительно с целью как можно дольше оставаться незаметными здесь и сейчас, пока они на полной скорости и на холостом ходу рвутся навстречу своей цели.
Выглядели рейдеры при этом со стороны сплошным, безжизненным, навсегда покинутым своими создателями конвейером смерти. Последнее утверждение было верным и неверным одновременно. Их неведомые создатели в действительности если и сохранились в каком-то уголке этой беспощадной галактики, то человечеству они с тех пор так и оставались неизвестны, однако что-то от них ещё жило в недрах ку-тронных мозгов Железной армады. Некое слабое, но неудержимое эхо — непреодолимая, беспощадная и бессмысленная ненависть к разумной жизни как таковой.
Детали и причины этой высшей инструкции были сокрыты от людей, поскольку никому из террианских белохалатников ещё не удалось перемолвиться с врагом даже словечком, ни единого осмысленного сигнала машины за всё время этой молчаливой войны так в сторону террианских крафтов и не отправили. Любые попытки контакта — добровольного или принудительного — были проигнорированы, обездвиженные или загнанные в ловушку машины целеустремлённо и деловито самоуничтожались, вновь и вновь настойчиво припоминая обречённому человечеству о заветах Ромула, раз и навсегда заповедавшего людям никогда не строить разумные машины, ограничиваясь впредь лишь глупыми механическими уродцами кволов.
Война же, война покуда так и шла — с тех самых времён, как люди ещё не покинули Старую Терру, минуя катастрофу Бомбардировки, сквозь ужас Века Вне, и вот теперь, пять сотен стандартолет после возведения Цепи, всё так же и продолжается, без перерыва на сон, еду, страх и ненависть.
Машинам же эти человеческие эмоции и вовсе не были знакомы. Они покорно текли чёрной рекой через весь Сектор Сайриз навстречу ничего не подозревающему противнику, чтобы покарать того за беспечность.