Но нет. Оно по-прежнему тут, скрывается, даже понемногу прирастает, как выяснилось, числом. В ожидании чего?
Сказать по правде, Илиа Фейи и сам того до сих пор не ведал. Учитель ему теперь не скажет, а самому ему без подсказок ни за что не догадаться, что там в головах у Совета.
Впрочем, какие-то крохи обрывочной информации бывшему служенаблюдателю, лишённому теперь доступа к глобальным индексам информатория Тсауни, от соорн-инфарха всё-таки достались. Тут уже настала пора смеяться самому Илиа Фейи, смеяться и плакать одновременно, глядя на раззявленный от удивления рот бывшего тральщика. Санжэнь в тот момент вылупился так, что сейчас зенки из орбит, гляди, полезут.
— Так вы с вашим соорн-инфархом подлючим с самого начала всё знали?!
Илиа Фейи мысленно пересказал сам себе только что произнесённую пространную речь, и так и не смог уловить, как санжэню мог показаться именно такой смысл его слов. Пришлось снова грешить на трёпаный вокорр и попробовать сначала своим голосом, сипя и откашливаясь:
— Нет, т-щеловек Цзинь Цзиюнь, я не з-снал. С-знали Кхранит-сели, з-снал С-симах Нуари.
— Знали и молчали? Ещё лучше, — всплеснул руками понемногу приходящий в себя санжэнь. — Хороши спасители! Сколько у вас подобных секретов осталось в карманах, а?
Пришлось объяснять по второму кругу. Про Большой Цикл, про Знамение, в конце концов даже сам факт того, что их же собственный горе-пророк, трёпаный Ромул темнил со своим народом ничуть не меньше летящих, которые, к слову, так-то артманам по жизни ничем не обязаны, и им вполне вольно держать при себе любые тайны, каковые они сочтут для того достаточно принципиальными.
— Типа того, как тебя тут одного бросили, да?
Да уж, с этим спорить было сложновато. Илиа Фейи до сих пор чувствовал горькую обиду на учителя. Его и правда тут бросили.
По итогам того разговора они двое корабельных суток не разговаривали, дуясь друг на дружку каждый в своей каюте. Но потом всё-таки сели разбираться, поскольку выбора у них обоих, кроме как поперёк собственной гордости продолжать сотрудничать, никакого всё едино не было.
А детектив и правда оказался преизрядный. Космических, как и положено, масштабов.
Артманы в лице Ромула действительно заранее знали, что что Железная армада прибудет, знали они и о спешащих к ним спасителях. Вот только не было ведомо им того, что Крылу Симаха Нуари каким-то невероятным, статистически невозможным образом удалось перехватить врага буквально на полпути. И разом ослепшие к тому времени Хранители не могли подсказать ни летящим, ни артманам, ни ирнам, что собственно теперь поделать, поскольку все без исключения былые предсказания отныне пошли летящему под гузку, обернувшись вдруг бессмысленной мешаниной фактов, к текущей реальности не имеющих никакого отношения.
Доходило до смешного. Судя по переданным Илиа Фейи от соорн-инфарха сведениям, все или почти все обещанные Большим Кругом ключевые трагедии артманской истории в итоге всё-таки случались и здесь. Гибель Матери, Бомбардировка, Век Вне, возведение Барьера, Бойня Тысячелетия и вот, наконец, дурацкий мятеж контр-адмирала Молла Финнеана, всё это действительно происходило, но выглядело оно при этом на поверку сущей пародией, дурацким фанфиком, похабной литературой по мотивам реальной космической драмы.
Ромул и Симах Нуари каждый на свой манер пробовали вернуть всё на круги своя, но никакие их попытки не увенчались в итоге и малейшим успехом. И тогда они сдались, Ромул исчез невесть куда, а соорн-инфарх в итоге чёрным падальщиком, грозной тенью завис на границе локального войда, пристально наблюдая оттуда за развитием событий. Пока его не спровоцировал своими действиями один глупый поступок несчастного, брошенного на произвол судьбы служенаблюдателя.
И вот все они собрались тут, на этом самом месте. Артманы, дорвавшиеся до вожделенного фокуса, Железная армада, что вновь осаждала пределы Фронтира, тогда как тайна той злополучной случайности, пересёкшей две тысячи долгих сезонов назад оба враждующих флота в одной проклятой точке, всё-таки оказалась раскрыта. В космосе таких совпадений не бывает — на то, чтобы в этом окончательно убедиться, летящим понадобилось больше двух тысяч сезонов.