Сама же материя в виде последовательной цепочки коллапса волновых функций может проявляться или как события в пространстве-времени, или же как их голограмма на поверхности нашей браны в пространстве высших размерностей, ничуть не противореча друг другу, но и никак не одновременно.
Точно так же и любой реальный объект, отразившись в дипе, не создаёт там собственный дуальный двойник, исчезая в субсвете и наоборот. Он исчезает и порождается лишь для конкретного наблюдателя, оставаясь при этом всё тем же конечным объектом. Другое дело, что поскольку идеальные математические преобразования не достижимы в реальном инженерном исполнении, на выходе мы неминуемо получаем ряд статистических по своей природе аномалий в виде неминуемо порождаемых фрактальных каскадов дипа, называемых иначе «шевелёнкой» и суперсимметричных каналов распада при обратном проецировании через файервол, на флотском языке именуемых «эхо-импульсами» или запросто «угрозой».
Для простоты — принято воспринимать возникающий в результате огненный барраж как своеобразный отклик нашей вселенной на совершённую попытку нарушения присущих ей законов сохранения и соответствующих им симметрий. Однако и тут существует трюк, которым мастерски воспользовались коллеги-летящие. Их «Лебеди», представляющие собой стабильную сборку полевых структур, минимизируют собственную энтропию корабля, позволяя драматически уменьшать вторичные каскады при обратном проецировании. Мы с коллегами в своей работе, которая недавно была представлена для обсуждения на нескольких кафедрах Квантума, предложили альтернативный подход, уменьшать не саму энтропию корабля, а лишь активную площадь её рассеяния при прохождении горизонта, тот сигнал конечных квантовых флуктуаций, который мы оставляем в виде разностного отпечатка на границе файервола.
Ключевая теоретическая проблема, которая при этом перед нами возникла, состояла в упрощении частного решения оператора проецирования на определённых краевых условиях. Если попытаться не утомлять собравшихся деталями промежуточных расчётов, которые будут опубликованы позже, то мы, как и коллеги-летящие, ограничились конечным набором переходов для нулевых энергетических состояний, которые, кто из собравшихся догадается? Правильно, — коллега, подойдите ко мне после лекции, — которые спонтанно формируются на выходе из классического пассивного прыжка Сасскинда. То есть мы рассматривали возможность проецирования идеально вымороженного до абсолютного нуля корабля подходящих для нас макроскопических масштабов, успешно получив таким образом искомый локальный минимум порождаемой угрозы.
Как вы видите на предоставленной диаграмме, наши расчёты позволили получить сразу три резонанса, позволяющих кораблю формфактора современных индивидуальных спасботов, совершая попеременно сдвоенные пассивно-активные прыжки на два порядка уменьшать свой энтропийный след при перемещениях вне Барьера.
Впрочем, как многие из вас уже в курсе, поскольку дискуссия в научных кругах Квантума поднялась шумная, и вышла далеко за пределы узкого круга специалистов, спешу вас огорчить, все прочие найденные локальные минимумы на пространстве макропараметров оператора Виттена в итоге оказались далеки от теоретически полученного оптимума.
Главное, во что мы с коллегами упёрлись — это сухая масса аппарата. Инженеры Порто-Ново уже сейчас проводят испытания ультрамалотоннажных автоматических станций для отслеживания близлежащих Секторов Галактики в частности с целью обнаружения орбитальных фабрик Железной армады, однако нет, покуда мы всё так же остаёмся заперты в пределах покрытия проекциями бакенов Цепи. Для того, чтобы раз и навсегда разорвать порочный круг нашей привязанности к Барьеру, нам нужны крафты лямбда-класса, но при этом относительно небольшой массы, чего, как вы сами понимаете, коллеги, у нас на текущий момент решительно нет в наличии.