Впрочем, время шло, криков за переборкой больше не раздавалось, и это уже само по себе представлялось ему хорошим знаком. Когда же люк каюты наконец распахнулся, задумчивое лицо учителя и вовсе заставило сердце доктора Накагавы пуститься вскачь. Дела его явно шли на сегодня всё лучше и лучше.
— Войдите, Накагава.
Подобное поименование не радовало, однако явно давало определённую надежду. Покорно кивнув, доктор Накагава нырнул в собственную каюту и поспешил притворить за собой люк. Он был готов понести сейчас любые кары, лишь бы учитель согласился с главным — принял истинную причину поступков ученика.
— Вы совершили непростительные действия, Накагава. Однако изучив суть дела и пообщавшись с, хм, коллегой, я всё-таки готов признать критичность сложившейся ситуации. У меня к вам один только вопрос — отчего вы вдруг решили, что меня одного не хватило бы для того, чтобы попытаться решить возникшие перед нами всеми научные проблемы, зачем было играть в игры с фокусом и его защитными механизмами? В конце концов, мы уже и без того наворотили дел, хватило бы попросту воскресить меня дважды из двух бэкапов.
Повинно вздохнув, доктор Накагава бросился пояснять и без того очевидное — фундаментальный запрет на квантовое клонирование все всякого сомнения распространяется и на воссоздание бэкапа. В один момент времени могло существовать только одно сознание профессора Танабэ, как бы на Эру ни старались этот запрет обойти. Даже если бы они сами позволили доктору Накагаве хотя бы подумать о подобной ереси, она была попросту инструментально невозможна.
— Но как же мои виртуальные образы? Вы их успешно множили всё это время!
Если бы всё было так просто. И намучился он с ними преизрядно, и вообще, копирование упрощённой низкоразмерной копии по готовой модели для обучения — задача куда более простая.
— Ясно. Хотя и по-прежнему предосудительно. Однако вы так и не пояснили мне, зачем я вам понадобился в двух экземплярах.
К сожалению, на этом месте фактология заканчивалась, а далее следовала лишь голая теория, которую доктор Накагава не мог подтвердить ничем, помимо собственных абстрактных рассуждений, которые при этом не вызывали в ответ ничего кроме возмущённого фырканья.
— Вы, Накагава, дурак и ничегошеньки не поняли, последовательно делая ошибочные выводы из собственных же ложных предположений. Нет, мы с коллегой ни в коей мере не находимся в когерентном состоянии, потому все эти глупости из области теории квантовых вычислений оставьте вашим тупым постдокам, однако как всякий натуральный дурак, вы совершенно случайно смогли угадать ответ, которого вовсе не предполагали ваши изначальные построения. И к вашему счастью вы, кажется, в итоге оказались правы. А теперь слушайте меня.
С этими словами профессор Танабэ поднялся с одра и навис над робеющим доктором Накагавой:
— Покуда мы не разберёмся с нашей общей проблемой, я предпочту не заострять внимание Академии на неэтичности вашего поведения, как не стану и никаким иным способом торпедировать наши дальнейшие исследования, потому что покуда угроза, нависшая над нашей цивилизацией, слишком серьёзна, чтобы заниматься сейчас пустыми дрязгами. Однако я заверяю вас, что в итоге вам придётся во всём самостоятельно признаться и понести заслуженное наказание. Сейчас же вы должны проделать следующее.
Далее последовал список сухих, чётких и большей частью совершенно непонятных инструкций.
Пытаясь не отвлекаться на упорно дёргающийся в тике глаз, доктор Накагава покорно всё записал и тут же молча двинулся исполнять.
Первая часть плана была простой и понятной. Обе квантовых копии «Вардамаханы» с экипажем на борту было указано развести на максимально возможное расстояние так, чтобы при этом не нарушать координации их действий — в пределах Сектора Сайриз в качестве удачных портов приписки были выбраны стапеля Порто-Ново и орбитальные платформы Квантума с плечом Эрхаузе в полтора часа, как это загадочно прокомментировал учитель: не будем испытывать судьбу «трёх шестёрок». Так банальный жребий отправил их разведсаб ближе к Академии, в то время как их коллегам досталась инженерная часть проекта. Сам доктор Накагава, разумеется, поспешил мысленно принять подобное своё везение за лишнее доказательство собственной первородности, но вслух этого, конечно же, произносить при профессоре Танабэ не стал, вполне резонно ожидая в ответ получить очередную заслуженную головомойку. Оба профессора, кажется, ничуть друг от друга отделяться не спешили, да и в целом искренне полагали собственное вдвойне искусственное происхождение слишком уж очевидным, чтобы начинать глупые споры о главенстве, тем более — на межзвёздных расстояниях.