Довольно глупое, если подумать, выходит твоё положение.
Тебя благосклонно оставили в живых, несмотря на явную опасность твоей персоны, а ты ещё и кочевряжишься. То тебе не так, это не эдак. Опыты над тобой, понимаешь, устраивают, не уважают права нечеловека, и, одновременно, излишне рискуют, оставаясь с тобой наедине. Тебе бы уже определиться, за кого ты играешь в этом затянувшемся матче на выбывание.
Хотя тебя тоже можно понять, пускай по ту сторону чёрной стены молчат, так уж не тянули бы резину, решали хоть что-нибудь, сколько можно издеваться.
Впрочем, это всё голые эмоции, если же постараться от них абстрагироваться, то никакой внешний наблюдатель, конечно, твою дилемму не в состоянии за тебя разрешить. Посуди сам, если ты и правда засланец, агент Крот, шпион в тылу врага, то лучшая тактика для тебя сейчас — всячески изображать покорность и даже активное сотрудничество, глядите, братцы, ты же сам себя и поймал, при таковой-то поимке всячески посодействовав предотвращению планов грозного инопланетного супостата, пускай тебе его злоумышления ни черта космачьего и неведомы, слушай меня, анонимный наблюдатель, меня и только меня в первую голову!
А сам при этом только и жаждешь, что улизнуть, прикинувшись своим, едва вывернувшимся из цепких лап космического кукольника буратиной.
Ну как же, видали мы и не таких буратин.
В зловещем цирке тянущего из глубин Войда свои волосатые руки межзвёздного Карабаса-Барабаса каждый первый, кого ни спроси, на голубом глазу скажет, что он-то как раз свой, настоящий мальчик, в отличие от всяких там блохастых артемонов.
Только веры им всем — ноль целых хрен десятых. Вот тебе бы пришло в голову такому довериться? Плоская копия пропащего оригинала, не сохранившего даже приблизительной памяти о былом. Откуда тебе вообще может быть известно, на чьей ты стороне, вся твоя «сторона» — не более чем словесный каламбур, формальный лингвистический выбор наиболее подходящего понятия, заполняющего лакуну в словесной конструкции, механическое следование произносительному паттерну, анатомически заложенному в твоих высших нервных центрах. А никакой не осознанный выбор.
Если трезво взглянуть в глаза правде, что глухая чернота этой пустой коробки, что вязкое, наполненное чужими шепчущими голосами небытие там, за её стенами, для тебя было всё едино. Не едина была лишь твоя судьба. Здесь тебя хоть и заперли от греха подальше, однако уж точно покуда не шептали ничего на ухо и не делали вид, что твои друзья, что лучше знают, как тебе быть и что делать.
И на том спасибо, люди добрые.
А потому — пускай творят, что хотят. Неведомый наблюдатель однажды примет решение, но не будет врать, что это решение с самого начала было таким, и что оно с самого начала было твоим. Во всяком случае, это куда честнее. А вот чего ты точно не желаешь, так это поскорее сбежать из чёрной клетки, из беззвучной коробки, туда, навстречу безумным голосам, искренне полагающим, что помимо их воли нет в этой вселенной ничего сущего.
Потому что тебе противна сама мысль о том, что ты не существуешь вовсе, кроме как пустой оболочкой поверх чуждого мегалоразума.
Было в самой этой формулировке нечто кощунственное. Даже для подобного тебе симулякра, пустой копии неведомого оригинала. Будто бы она обесценивала само понятие разума, заведомо наделяя живую материю лишь его формальным, а потому совершенно бессмысленным подобием. Тебе бы хотелось жить в мире, населённом такими вот подобиями? Пустыми болванками, механически произносящими бессмысленные слова?
Нет, ты бы ни за что на свете не согласился на такое, даже если бы взамен тебе достались все тайны Вселенной.
И только тебе удалось додумать эту мысль, как тут же невдалеке ты будто ощутил слабое движение.
Непросто описать, что это было. Слишком плотный сумрак тебя окружал, слишком непроглядная глухая тьма тебе вокруг чудилась, обращая истинную природу твоего узилища, неведомую и непостижимую, в полную противоположность привычного бытия. Как будто само значение слов «видеть», «слышать», «осязать» здесь оборачивалось собственной обратной стороной. Как будет антоним к этим простым глаголам? Вот примерно «развидеть», то есть даже и помнить забыть, что это вообще такое, успешно распознавать объект на расстоянии, преобразуя электромагнитные волны определённого спектра в нервные сигналы и тут же распознавая в них знакомые образы.