— Но если ваш хозяин столь могуч, а мы ему — лишь досадная помеха, почему мы вообще с вами разговариваем?
— Потому что мои голоса в голове — лишь его далёкое эхо, призрак призрака едва заметного призрака, четвёртая производная, седьмая вода на киселе, случайно забредший к нам осколок, разведчик из локального войда.
— Где же остался сам хозяин?
— Не имею ни малейшего представления, — для убедительности помотать головой. — Сказать по правде, он может быть где угодно, не удивлюсь, что его условная «голова» в действительности распространяется на значительный объём далёкой пустоты между галактическими филаментами.
— Выходит, нам на самом деле ничто не угрожает, если это существо действует в пределах субсвета, то у нас есть миллионы лет, прежде чем истинный хозяин вообще узнает о нашем существовании.
— И да, и нет. То есть, действительно, дип ему не известен и вряд ли доступен, однако его осколки каким-то неизвестным мне образом способны перемещаться в иные пространства с другими законами физики, подозреваю, что это соседние браны. Так что если понадобится, осколок в весьма конечное время сумеет вернуться к своему хозяину. Но вот от чего я бы хотел вас предостеречь сразу — не смейте недооценивать сам осколок. Да, он — лишь тень своего хозяина, но даже его весьма ограниченной силы, даже сквозь крайне мешающую ему мембрану Барьера, достаточно, чтобы уничтожить эту станцию со всеми её обитателями.
— Руками таких, как вы, марионеток?
— Не обязательно. Он способен вмешиваться и напрямую. И этот факт — лишнее доказательство того, что нас действительно сейчас не слышат. Иначе сразу бы атаковал.
— Но если он так всесилен, зачем же ему понадобилось создавать вас?
— Тут я могу только строить предположения, но мне кажется, они не так далеки от истины. Дело в том, что мы для него далеки и при этом ему совершенно непонятны. Покуда его потолок — шептать мне на ухо, внушая страх и требуя подчинения. Осколок осознаёт собственную слепоту, и потому отправляет нас раз за разом в поисках… — тут тебе пришлось замяться, подбирая слова.
— В поисках чего?
— Самого ценного, что есть на свете. Информации.
— Так вы всё-таки, выходит, настоящий космический шпион, — почему-то в её голосе при этих словах промелькнула смешинка.
— Да, причём в самом разнообразном смысле. От роли просто наблюдателя, призванного донести о происходящем по ту сторону линии огневого соприкосновения, до в буквальном понимании инсургента, активно вредящего своему противнику изнутри.
— То есть вашей целью в первую очередь был поиск слабых мест и уязвимостей, — тебе показалось, или твои слова по-прежнему её лишь веселили?
— Моей — да, но я понятия не имею о том, какие ещё и с какой целью внедрённые агенты действуют от имени моего кукловода на этой самой станции прямо сейчас.
— Однако, тем не менее, вы по-прежнему считаете, даже обладая столь скромными сведениями о действиях, намерениях и инструментах вашего хозяина, что были бы полезны нам в успешном противостоянии?
— Вне всякого сомнения.
— Отлично, но прежде чем мы продолжим, ответьте мне на простой вопрос, встречались ли вы когда-нибудь с доктором Ламарком? Здесь, на «Тсурифе-6» или за её пределами. Не торопитесь, обдумайте ваш ответ.
— Думать не о чем, человека с таким именем я не знаю.
— А если я скажу, что мы операторами станции перед самой этой беседой просмотрели все записи пребывания доктора Ламарка на борту, и вы в действительности пересекались с ним как минимум дважды, также среди ваших контактов был коммандер Тайрен?
— По-прежнему нет, ни малейшего представления, кто все эти люди.
— Печально, достоверные сведения о тех двух беседах мне бы очень помогли. Как вы считаете, какова причина столь досадных лакун в ваших воспоминаниях?
— Не могу знать. Однако стоит представить, я полагаю, что все мои воспоминания безо всяких лакун в полной мере доступны моему кукольнику, и не скажешь, чтобы я был доволен этим откровением.
— Но даже в свете этих обстоятельств вы настаиваете, что можете оставаться мне полезным? Поймите, я не пытаюсь вас сейчас ловить на противоречиях, мне банально важны все аргументы, которые я могла бы донести тем, кто остался за пределами этой комнаты.