Выбор у тебя и правда не велик. Или оставаться в клетке, до скончания веков ожидать приговора, или же взять собственную судьбу в свои руки и попытаться что-нибудь сделать.
Даже если там, снаружи, ты обречён быть немедленно развоплощённым.
Эх ты, шпион недоделанный, самозваный агент Крот. Ну что, как поступим? Решение за тобой.
И тогда ты решился.
— Я попробую сделать то, о чём вы просите.
И тогда окружающая чернота сменилась ярким светом. Мысленный эксперимент был завершён.
Глава II. Перенормировка (часть 3)
С тех пор, как они покинули ЗВ «Тсурифы-6», Судья продолжал всё больше погружаться в гнетущую атмосферу всеобщей подозрительности и паранойи.
Дня не проходило, чтобы бойцы Даффи не возвращались на борт «Ларри Эхо Хоук» с очередной депешей, одна другой тревожнее, и дело было даже не в том, что всё новые и новые их подозрения раз за разом оказывались всё ближе к реальности, — это хотя бы тешило их коллективное самолюбие, надо же, мы снова оказались чертовски правы, — главный страх Судьи, да и всех остальных, собравшихся на борту старой калоши, состоял в том, что чем больше они погружались в топкое болото этого расследования, тем больше убеждались в главном: насколько они на самом деле понятия не имели, во что с самого начала ввязались.
Если Судья с годами и начал о чём-то догадываться, так это об истинном значении слов, некогда произнесённых на борту «Цагаанбат».
«Вы нам нужны не как Судья, а как свидетель», — будто речь шла о хронике заранее объявленного преступления. Даффи как-то обмолвился по поводу обстоятельств своего отзыва с погружённых в вечный хаос миров Фронтира, и его слова вполне подкрепляли сомнения Судьи — если от них и требовалось что-то там такое расследовать, расследование это лежало отнюдь не в плоскости попыток кого-нибудь вывести на чистую воду, скорее напротив, их задачей было попросту держать глаза раскрытыми, а уши вострыми. Всё, что было необходимо, эта горемычная вселенная спешила предоставить им без малейших на то усилий.
Проблема была ровно обратной — сведений и свидетельств к ним в руки попадало с каждым днём всё больше, круг их знаний стремительно расширялся, вот только одна беда — куда быстрее росла очерчивающая этот круг граница безвестности, непонимания и иррациональности всего происходящего.
Покуда их группа без толку продолжала топтать палубы «Тсурифы-6», ходя по кругу и поминутно утыкаясь носом в очередные логические тупики, Судья и маршалы то и дело с удовольствием жаловались друг другу на противоречия в свидетельских показаниях и очевидное нежелание большинства их источников банально перестать темнить, однако со временем истинная подоплёка этих разрозненных фактов всё-таки начала укладываться в некую единую, хоть и не вполне полную канву. Но стоило экипажу списанного флотского тральщика с головой погрузиться в кипучую жизнь Семи Миров, как былые дилеммы показались им всем настолько незначительными и кристально-ясными, что вызывали теперь исключительно острое чувство ностальгии.
Какая тишина и какое спокойствие царило тогда на станции, никто не выбегал поминутно, не сняв на пороге экзосьюта, из шлюзовой камеры, размахивая очередной срочной депешей, да и в буквальном смысле брать «именем межпланетной журидикатуры» на абордаж очередной боевой крафт раньше им точно не приходилось.
Доходило до смешного, если раньше адмирал Таугвальдер по прозвищу Железная Сидушка непрошибаемой каменной скалой благополучно игнорировал все их запросы, то не так давно они запросто вломились на борт его флагшипа, разве что не распахивая гермодвери тамбур-лифта с ноги, после чего за скромных полчаса со словами «Молчать! Отвечать кратко и по делу!» оперативно выясняли всё, что им было необходимо, тут же благополучно отправившись дальше своим курсом, провожаемые отвисшими челюстями флотских.
Однако былого счастья все эти смешные потуги не приносили вовсе. Если раньше Судья радовался каждой находке, подобно кладоискателю, после трудов праведных сыскавшему-таки заветный горшок с зарытым золотом, то теперь каждое новое откровение лишь добавляло головной боли и вящих сомнений в собственной способности докопаться в итоге до правды-истины.
— Скажите, маршал, в какой момент вы начали сомневаться в истинных намерениях тех, кто направил вас на «Тсурифу-6»?