А вот что касалось прочих носителей искры, кто отнюдь не был так уж прост, открыт и прямолинеен, как крайне заметная на борту любого корабля высокая фигура в белом, сверкающая металлическими протезами, то отследить путь всех их каждый раз оказывалось отнюдь не так просто.
Однако со временем у Судьи, походя копающегося в развесистых логах очередного бортового квола с грацией и пиететом фузионной бомбы, начало вырабатываться нечто вроде шестого чувства, временами напоминающего обыкновенную бытовую паранойю. Как будто за каждым действующим лицом этой развесистой космической дорамы неизменно стояла другая, незримая и бессловесная фигура, которая, в отличие от всех остальных персонажей как раз в точности понимала, зачем поступает именно так, а не иначе, и в точности осознавала полную цену собственных действий.
Потому в глазах Судьи фигура эта поневоле обретала всё более зловещие очертания. Не случайный доброхот, увидевший перед собой возможность от души помочь человечеству, и не инопланетный мегаломан с комплексом бога, едва ли осознающий, что творит, но хладнокровный демиург, жёсткой рукой сжимающий удила на загривке изумлённого человечества.
Тут подтолкнуть в нужную сторону, там шепнуть на ухо навязчивую мыслишку, здесь придержать, там поставить подножку, люди в целом — существа довольно склонные следовать внешней манипуляции, нам только дай волю, мы же сами и поспешим принять внушённую кем-то мысль за свою, тем более верную, чем больше нам навскидку припоминается аргументов в пользу того или иного поступка, а там уж вступает в игру ошибка невозвратных потерь, когда игроку в космические игры проще следовать изначальному плану, в надежде всё-таки достичь искомого успеха, чем всё-таки обернуться назад и попытаться пересмотреть однажды принятое впопыхах решение.
Так уж устроено наше человеческое мышление. Ведь мы же и без того вон как вложились, сколько всего проделали, сколько мозолей натоптали, сколько кораблей сожгли в попытке всё-таки достичь недостижимого и постичь непостижимое.
Судья Энис, сам-то ты разве не таков? Сколько лет уже тянется ваше расследование, а нет у тебя ни сил, ни возможностей бросить это бесполезное дело, несмотря на непроглядную глубину незнания, с каждым днём разверзающуюся под тобой всё глубже и глубже. Ладно Даффи со своими парнями, у них работа такая — назвавшись маршалом, жаловаться на сложности сыскного дела довольно глупо, но Судья в отставке не обязан был следовать их торным путём.
Не был, а всё равно следовал.
Не потому, что чувствовал в себе способность всё-таки изловить в конце концов зловредного демиурга, но потому, что ощущал за собой обязанность хотя бы попытаться это сделать. Ведь если подозреваемый сумел заварить всю эту кашу с триангуляцией фокуса, поставив тем самым человечество на самый край космической катастрофы, то он же наверняка способен в самый неподходящий момент нанести новый удар, и на этот раз Барьер уже может и не устоять.
Впрочем, истинные намерения того, кого они покуда безуспешно разыскивали, всё равно до сих пор оставались совершенно неясными.
Судья порой проводил целые дни в бесплодных размышлениях на этот счёт.
С чего он вообще взял, что неведомый манипулятор действовал исключительно во вред? Если так подумать, в большей степени его поступки сводились не к тому, чтобы кого-то в чём-то убедить, заставить действовать, пускай и против чьих-то интересов, напротив, с каждым новым обнаруженным свидетельством становилось похоже, что искомый субъект куда больше уделял времени и усилий предотвращению тех или иных чужих поступков, нежели стимулируя их к совершению каких-либо нужных ему действий.
Работал этот пангалактический редуктор следующим образом — как только в том или ином квадранте пространства Сектора Сайриз назревал какой-никакой кризис, неведомая тень тут же нависала над основными действующими лицами космической трагедии, так или иначе заставляя всех участников отступить, лишая их возможности или даже желания действовать активнее, поступать решительнее, рубить с плеча и давать сдачи.