Ну и вторая деталь, которая постоянно мучила Судью.
То ли демиург и правда ни разу не появлялся в местах расследуемых событий в личном качестве, действуя исключительно через своих агентов, либо он действительно, по природе своей, не был един ни в каком смысле. Представьте себе группу лиц, по какой-то нелепой случайности облечённых высочайшими, хотя и непонятно на чём основанными полномочиями, каждый из которых мало того что не подчинялся некоему единоначалию, так ещё и постоянно тянул одеяло на себя, имея в голове лишь собственную картину бытия, свой собственный план, своё собственное целеполагание.
Так фигура и без того донельзя полупрозрачная постепенно и вовсе расплывалась на несколько мутных теней, даже толковый фоторобот её представлялся каким-то бесформенным призраком без особых примет и специфических черт. Ну, за небольшим, но вполне существенным исключением.
Один из них всегда был описываем рыжим и коренастым, другая была черноволосой и высокой с бледным лицом, наконец третья тень и вовсе оставалась никак не опознана, разве что все без исключения свидетели сходились на том, что после встречи с этим доморощенным призраком оставалось ощущение тянущего холода, как будто из хладного склепа.
Что за дурная космаческая некромантия, бранился, читая эти живописания, Даффи, и был прав. Они как будто имели дело не с призраком, но с целой толпой призраков, теней из далёкого прошлого, тем более смутно понятных собственными интенциями, поскольку намерения те норовили сослаться на обстоятельства совсем иных времён.
Свидетели утверждали, что собеседники их бывали вполне убедительны и детально разбирались в путанице политических дрязг современных Семи Миров, но вместе с тем в речах их то и дело уносило в смутные эпохи Века Вне и ранее.
Это и смущало Судью, когда же он обращался со своими сомнениями к взмыленному Даффи, тот в ответ лишь хмыкал загадочно и вновь уносился в ночь, как уже было сказано, ловить на живца.
Оставшийся без его хотя бы и моральной поддержки Судья, таким образом, окончательно утвердился в отчаянной мысли о том, что субъект их расследования — никакой не демиург, никакая не единая баламутящая в Галактике воду сила, а целый конгломерат, каждая независимая часть которого действовала согласно собственным представлениям о прекрасном и главное — в соответствии с собственным целеполаганием.
Тот факт, что подобный подход незамедлительно входит в вопиющее противоречие с принципом бритвы Оккама, его покуда не смущал, поскольку позволял выстроить хотя бы приблизительную, а главное внутренне непротиворечивую логику произошедшего, а как разбираться с тем простым фактом, что они и одного такого игрока на галактической поляне до конца измыслить не осиливали, куда уж там двух или больше, так это они уж потом как-нибудь разберутся.
Сама же логика выстраивалась следующим образом: некая фракция Избранных (а без участия искры подобные фокусы Судье представлялось невозможными), обладая, несомненно, вполне подробными сведениями об истинной природе фокуса и потому не ожидая от контакта с ним ничего хорошего ни для собственно человечества, ни для Галактики в целом, всеми силами сопротивлялась этому контакту.
В ход шли любые политические ухищрения от просто увещеваний по прямой шантаж и натуральные диверсии. Корабли пропадали, целые флотилии ловким образом сбивались с курса, Квантум закрывал успешные исследовательские направления в своих лабораториях, подкуп чиновников Большой Дюжины вставал на поток, лишь бы те поменьше совались своими тральщиками в Скопление Плеяд, выглядело всё так, будто кто-то втихую организовал в пределах границ Фронтира целую шпионскую сеть, единственной целью которой стояло недопущение людей к фокусу.
Казалось бы, уже само по себе это потребовало невероятных усилий, которые невозможно было бы скрывать от цепкого взора межпланетной журидикатуры Тетиса, и Даффи с бойцами только качали головой, как это они сумели проморгать.
Но сколько бы они ни искали следов, отыскать удавалось в итоге лишь бледные тени тех самых трёх фигур.