Звёздная россыпь космического пространства привычно потянулась на себя, искажая спектральные линии и деформируя привычный рисунок галактического диска, как будто это не их утлый тральщик ускорялся сейчас на полной мощности ходового генератора, а напротив, по курсу их прожига сам собой вспухал тянущий их на себя новорожденный коллапсар со всеми присущими его мудрёной релятивистской геометрии вывертами — множественными отражениями опорных свечей, дробящимися за кормой кольцами Эйнштейна и уже отчётливо различимым по ходу световым конусом фотонной сферы.
Грандиозные метаморфозы окружающей физики в активной части прожига становились тем более удивительны, что представляли собой воображаемый феномен, возникающий исключительно перед удивлённым взглядом запертого в ржавой скорлупке корабля наблюдателя.
Если находясь в навигационной рубке могучего первторанга, тем более — на борту тяжеловесного древнего интергалактического ковчега-носителя класса «Цагаанбат», не занятый непосредственно прожигом, а потому досужий навигатор ещё мог себе вообразить, как эксаватты приложенной к воротам накопителя энергии буквально наизнанку выворачивают по воле капитана их корабля само пространство вокруг, открывая им тем самым путь в иные пространства, куда сам световой луч будет идти ещё десятки и сотни лет, то вот так, с борта крошечного космического насекомого, сложившего за спиной для прыжка ажурные крылья радиаторов, предполагать за ним саму способность настолько драматически менять окружающий космос было попросту нелепо.
Никто ничего не искажал, это сам субсвет, в изумлении почувствовав способность их тральщика совершить попытку побега из его вязких недр, спешил напугать нерадивых своих детей самым грандиозным на свете представлением — собственно падением на считавшийся когда-то недостижимым космологический горизонт событий.
Миллиарды лет истории этой вселенной, повинуясь компактифицирующейся метрике локального пространства, отматывались теперь на их глазах из настоящего в далёкое прошлое, вспыхивала вновь Альциона D, обращалась из нейтронной звезды обратно в красный сверхгигант Кальвера, сияя на небе ярче Бетельгейзе, гасло и рассеивалось облаком межзвёздного водорода Скопление Плеяд, возрождались вдоль Рукава Галактики цепочки кратковечных звёзд Вольфа—Райе, собирались в исходное состояние одна за другой близкие сверхновые, возвращались из глубин пространства ударные волны полярных джетов вновь ставшего активным ядра Галактики, вспыхивала в радио-диапазоне и снова гасла галактическая перемычка.
Внегалактическое пространство тоже не стояло на месте, с каждой секундой раскручивая неудержимую спираль своего вращения, постепенно уплотняя пространство между звёздных островов, сжимая и понемногу наполняя древней жизнью бездны Войда, упрощая и уплощая саму структуру пространства, делая её всё более однородной, понемногу примитивизируя саму Вселенную, лишённую отныне стенок и филаментов, пока однажды звёзды вокруг вместо того, чтобы гаснуть и снова зажигаться, не начинали просто гаснуть навсегда, растворяясь в пространстве навеки развернувшимся клубком облаков нейтрального молекулярного водорода, холодного и бесструктурного.
Так на каком-то этапе прожига вокруг одинокого корабля оставались величественно сиять лишь гигантские торы активных ядер молодых, только что сформированных галактик, во всё более набухающей тесноте пространства понемногу расталкивающих друг друга гигантскими воронками ударных волн своих центральных квазаров.
Но вскоре погаснут и они, слишком юные, чтобы реионизировать межгалактический газ своей безудержной энергией, слишком слабые, чтобы перестать подчиняться могучей гравитации первичных флуктуаций плотности вещества.
Отныне вокруг корабля, на всех парах рвущегося к девятому знаку после запятой от скорости света, в невероятной вытянутой и перекрученной метрике пространства оставалось доступно для наблюдения лишь набухающее нечто — это на месте будущих галактических кластеров возникала из небытия масса первичного вещества, непрозрачного для света и потому покуда ещё не выпустившего из своих силков разогретое в момент своего рождения до трёх тысяч градусов реликтовое излучение.
И вот, насыщая собой фотонную сферу, оно уже сияло навстречу кораблю миллиардом солнц, готовое сжечь глупого Икара, нахально посмевшего покуситься на зевсов огонь.
Но поздно, эволюция геометрии пространства завершалась в своей логической точке там, в самом центре фотонной сферы, прожигаемой насквозь сжатым почти до планковской площади потоком энергии прыжковых эмиттеров. Мост Виттена послушно распахнулся, заглатывая корабль целиком, заглатывая и размазывая его запутанный с самим горизонтом событий образ на декапарсеки вокруг.