Я посмотрел на нее настороженно. Миллион лет назад я бы, наверно, вырвался с завываниями из пещеры и бросился под ближайшего динозавра. Опасностей, окружающих неустрашимого супруга, с тех пор не убавилось.
— Дорогая, — терпеливо, стараясь сдержать раздражение и не сорваться на крик, объяснил я, — на случай, если ты не заметила, они уже в четвертый раз повторяют одну и ту же сцену.
— В четвертый раз? — недоверчиво повторила Хелен. — Они ее повторяют?
Я уже представлял студию, заполненную ведущими и техниками, потерявшими сознание у своих микрофонов и ламп и не замечающими, что автоматическая камера снова и снова запускает одну и ту же бобину. Жутковато, но маловероятно. Ведь кроме них есть еще критики, агенты, спонсоры и, что непростительно, сам драматург, которые взвешивают каждое слово и каждую минуту в своих собственных денежках. После завтрашних заголовков им всем будет что сказать.
— Сядь и перестань дергаться, — сказала Хелен. — Ты что, свою игрушку потерял?
Я пошарил вокруг подушек и провел ладонью по ковру под софой.
— Сигарета. Должно быть, бросил в камин. Не мог же я ее выронить.
Я повернулся к телевизору и переключился на викторину с призами, отметив время, 9:03, чтобы успеть вернуться на Второй канал в 9:15. Надо же услышать их объяснения.
— Тебе же вроде бы понравилась пьеса, — сказала Хелен. — Почему переключил?
Я бросил на нее взгляд, который в нашей квартире называется испепеляющим, и откинулся на спинку софы.
Перед камерами уже знакомая мне толстуха карабкалась по пирамиде вопросов на кулинарную тему. Публика вела себя сдержанно, но ажиотаж возрастал. В конце концов она, ответив на последний вопрос, сорвала джек-пот, и зрители разразились криками и затопали ногами как сумасшедшие. Ведущий провел победительницу через сцену к еще одной спортивной машине.
— У нее их скоро будет полная конюшня, — бросил я Хелен.
Толстуха всплеснула руками и, нервно улыбаясь от смущения, неловко подергала полы шляпы.
Жест показался мне смутно знакомым.
Я подскочил и переключился на Пятый канал. Участники викторины все так же сурово смотрели на римский горшок.
И тут я стал понимать, что происходит.
Повторялись все три программы.
— Хелен, — бросил я через плечо. — Не принесешь виски с содовой?
— А что случилось? Спину потянул?
— Быстро! Быстро! — Я пощелкал пальцами.
— Подожди минутку. — Она поднялась и вышла в буфетную.
Я посмотрел на часы — 9:12 — и переключил внимание на пьесу. Хелен вернулась в гостиную и поставила что-то на край столика.
— Вот, держи. Ты в порядке?
Я думал, что уже готов ко всему, но этот сбой, очевидно, оказался неподъемным для меня сюрпризом. Я вдруг обнаружил, что лежу на софе, и первым делом потянулся за стаканом.
— Куда ты его поставила?
— Что поставила?
— Скотч. Ты принесла его пару минут назад и поставила на стол.
— Тебе, наверно, приснилось, — мягко сказала она и, подавшись вперед, продолжила смотреть пьесу.
Я отправился в буфетную, нашел бутылку и, наливая скотч в стакан, заметил, что часы над раковиной показывают 9:07. «Отстают на час», подумал я. Но на наручных часах было 9:05, а они всегда шли точно. Столько же, 9:05, показывали и еще одни часы, те, что стояли на каминной полке.
Но прежде чем начать беспокоиться всерьез, требовалось получить подтверждение.
Сосед сверху, Мьюливейни, открыл дверь сразу, как только я постучал.
— Привет, Бартли. Штопор?
— Нет, нет. Скажи мне время. У нас часы как будто спятили.
Он поднял руку.
— Почти десять минут.
— Десять минут десятого или одиннадцатого?
Мьюливейни снова посмотрел на часы.
— Десятого. А что случилось?
— Не знаю. Может, у меня уже… — начал я. И остановился.
Сосед с любопытством на меня посмотрел. В комнате, за спиной у него, прогремели аплодисменты, остановленные затем мягким, елейным голосом ведущего в студии.
— Эта программа давно идет? — спросил я.
— Минут двадцать уже. А ты разве не смотришь?
— Нет, — сказал я и небрежно добавил: — У тебя с телевизором ничего не случилось?
Он покачал головой:
— Нет, ничего. А что?
— Мой за собственным хвостом гоняется. Ладно, спасибо.
— О’кей. — Мьюливейни проводил меня взглядом и, закрывая дверь, пожал плечами.
Я вошел в коридор, поднял трубку телефона и набрал номер.
— Привет, Том. — Том Фарнольд работал в офисе за соседним столом. — Том, это Гарри. Что у нас со временем?