«Теперь размышлять нечего, я уже в пути!»
За окном мелькали знакомые места. Мне стало как-то грустно! Все друзья остаются позади, в прежней жизни. Вот поезд проезжает нашу зимнюю спортбазу. Сколько раз я бегал там на лыжах по десятикилометровой трассе, а однажды даже выиграл первенство Москвы среди вузов.
Погода тогда была скверная: временами шел дождь, и лыжня превратилась в кашу. Я правильно угадал погоду, хотя с утра ничто не предвещало дождь, просто была оттепель. Скорый дождь я определил по запаху, как научился тому в Сибири. Но обычно это работало весной, а теперь — начиналась зима. Но всё-таки я угадал и смазал лыжи толстым слоем воска с барсучьим жиром. Эту мазь еще дома подарил мне местный охотник дядя Илья. Для сырого снега она оказалась лучше той, что выдавали в лыжной секции университета. Я пробежал дистанцию почти так же, как в обычную погоду, что не удавалось даже самым сильным мастерам. Разумеется, мне помогла и моя выносливость.
Вот и теперь мне придется полагаться на нее. Буду идти средним темпом, часов по восемнадцать в день. Я должен проходить километров по шестьдесят в сутки. Если по дороге, то можно было бы и по девяносто, но по карельскому лесу это невозможно!
Парень в синей рубахе, сидевший напротив, вдруг встал и вышел в тамбур. Следом за ним вышел мужчина лет сорока в сером пиджаке, черных брюках и коричневых ботинках. Я сразу обратил внимание на ботинки: они были коричневого цвета и явно заграничные. Да и пиджак был, похоже, не нашего производства.
Они перекинулись несколькими словами, и парень возвратился на место. Скосив глаза под своими очками в толстой оправе, я начал наблюдать за ним и вскоре понял, что парень украдкой меня рассматривает. Мужчина в тамбуре тоже смотрел в мою сторону. Это было подозрительно!
В Клину, когда я садился на калининскую электричку, мужчина в сером пиджаке спокойно прошествовал в следующий вагон. Электричка тронулась. Хотя парня в синей рубахе среди пассажиров я не заметил, на душе было тревожно. Оставшись в тамбуре покурить, я посматривал сквозь стекла в соседний вагон. Тот мужчина тоже стоял в тамбуре и курил.
«По одежде вроде не кагэбэшник, но черт его знает!»
Докурив, я прошел в вагон и сел так, чтобы все окружающие места были заняты.
Рядом со мной сидела молодая пара. Я посмотрел в окно и задумался, прощаясь с тучами, несущими дождь в Москву, с лесом, обступающим железную дорогу, и с мелькающими то и дело деревнями. И погода такая, будто уже скоро осень. Грустно как-то. А деревенским пацанам всё ничего — носятся себе по лужам на палках-конях.
Оторвавшись от окна и оглядевшись, я снова увидел серый пиджак в конце вагона. Он разговаривал с кем-то, стоя ко мне спиной. Собеседник серого пиджака был высок и сутул, а когда он посмотрел в мою сторону, лицо его показалось знакомым. Я огляделся по сторонам. На спинку скамейки напротив отвалился парень. Глаза его были закрыты. Видимо, он дремал, надвинув на глаза клетчатую кепку. Меня охватило волнение. Скоро уже Калинин. Если за мной следят, то лучше там не садиться на карельский поезд. А может быть, слежку я просто вообразил?
«Нет, не вообразил!» Теперь я уже почти не сомневался, что серый пиджак и сутулый присматривают за мной. Более того, теперь я точно вспомнил, что уже видел этого сутулого в университете. Видел эти серые волосы и нос картошкой, но тогда на нем был толстый свитер.
— Где мы уже? — парень в кепке проснулся и в упор смотрел на меня. — Долго еще до Калинина?
— Минут десять, — ответила молодая пара в один голос.
День, начавшийся игрой солнца в дождевых каплях, стал хмурым. По всему небу шли тучи. То тут, то там на горизонте виднелись полосы дождя. Но всё-таки дождь не обложной. «А впрочем, какое мне дело до того, что за погода будет здесь завтра, послезавтра?»
Электричка подъезжала к Калинину. Пора было решать, что делать дальше — брать билет на карельский поезд или нет? А может быть, имело смысл незаметно выйти на шоссе, поймать попутную машину и заночевать где-нибудь в лесу? В любом случае в первую очередь нужно как-то избавляться от слежки!
Часы на здании Калининского вокзала показывали половину пятого, когда я вышел из вагона на перрон, не теряя из виду серый пиджак и сутулого. Они сразу разделились, и серый пиджак занял позицию у дверей кассового зала. Я спокойно и медленно прошел мимо него, направляясь к выходу в город, потом остановился и закурил сигарету. Сутулый обогнал меня, не глядя по сторонам, но вскоре остановился и оглянулся. Я вернулся обратно и подошел к расписанию поездов. Едва я начал его изучать, как рядом остановился какой-то военный и, внимательно осмотрев меня с ног до головы, тоже уставился на табло.