Она вдруг встревожилась.
— Но я ничего не понимаю: какой там еще сюжет? Кому я мешаю?
— Я же тебе объяснял, — устало сказал Олег. — Мы все тут у автора под колпаком. До сих пор он вел себя спокойно. Потихоньку наблюдал за нами и часто даже верно описывал наше самочувствие. Были, конечно, и неприятности. Иногда не давал сказать, что нам хотелось. С близкими разлучил. Но теперь он переходит всякие границы! Интерпол напускает, одергивает напрямую! Ведет себя как старая мамаша! Требует любить, кого не хочется... Графоманов всяких.
— Ты учти, Геннадий в общем-то хороший, — сказала Ольга. — Он честный и вправду меня любит. И роман у него, может быть, даже ничего, просто не в моем вкусе. Но я не могу дать ему тепло первой любви, о котором он мечтает. Я же не десятиклассница, мне за сорок! Я ему советовала мягко: вернулся бы ты к своей почтовой голубке, ворковали бы с ней потихоньку. А он, говорит: нет, лучше уж ему прыгнуть с Башни Слез, как несчастная Жанна.
— Интересно, зачем автору понадобилось вас окрутить? — задумался Олег. — Наверно, он хотел состряпать вот что. Живут в Борунии два эмигранта. Сближаются на почве любви к родине. В России перемены. Сначала им радостно, потом страшно. Не видно, чтобы зарождалась счастливая жизнь. Но постепенно они созревают и возвращаются домой, чтобы принять участие в строительстве капитализма, которое идет явно неправильно. Что же, если грамотно подать, еще и мафией сверху посыпать для остроты, то даже выйдет модно.
— Подожди, какие эмигранты? — удивилась Ольга. — Это Геннадий эмигрант. Я-то не эмигрантка!
— А как все-таки ты сюда попала? Что-то ты все молчишь про это.
— Ну как? Ничего особенного. Наверно, как и ты. Зашла в магазин, купила книжку со странным названием «Загляни в меня». Пришла домой, раскрыла — а там Боруния. Я и пошла сразу по улице, разинув рот. В кармане какие-то деньги, ключи, адрес на бумажке. Пошла по адресу, пришла в эту квартиру. Так и зажила.
— Но ты же в любой момент можешь захлопнуть книжку! — сказал Олег, удивившись, что она этого не сделала раньше.
— Да? А где она, эта книжка? Где? — сказала она в отчаянии и даже показала ему пустые ладони. — Не знаю! С удовольствием захлопнула бы.
Олег вспомнил, что Оля всегда читала по-детски, самозабвенно. Она с головой уходила в сопереживание героям и плакала, когда кому-нибудь было трудно. Она не читала, а жила в книгах.
Он прикрыл глаза. Но его-то книга тут. Легкая, но все-таки весомая. Когда-то он тоже был самозабвенным читателем, но теперь пообвык, пообтерся. Стал осторожен. У него всегда есть выбор. Он может захлопнуть книгу, он это знает. Со многими книгами он проделывал это не раз. Не любил безысходных занудных драм (трагедия — другое дело, там хоть и наплачешься, но зато благодаря катарсису и просветлеешь). Не любил также, когда авторы запугивают читателя ужасом за ужасом в мистическом ключе (мистику предпочитал положительную, бодрящую, открывающую горизонты). В таких случаях захлопывал безвозвратно. Вот и в этой повести тоже что-то начинается неприятное, и ему опять захотелось с книгой распрощаться. И Массимо этот — какой-то идиот. А еще говорят: грабитель-виртуоз, профессионал. Разве так настоящие преступники поступают? Украл кольцо — так не дари любимой женщине хотя бы! Нет уж, идите вы все с такими олухами подальше. Захлопнуть-то можно... Но как быть с Олей? У нее-то нет дороги назад! Посочувствовав себе самой как героине, она совершенно слилась с ней и уже не может от нее отделиться. Нет, он не может бросить здесь Олю!
— Эй, эй, не уходи в страну грез, — дергала Ольга его за рукав. — Не оставляй меня.
— Ну, что ты! Я тут! — открыл глаза Олег.
А сам подумал: интересно, а если бы в этот момент его подергала за рукав Марина, незаметно вернувшаяся домой? Он открыл бы глаза в России, на желто-коричневом диване? А Оля осталась бы одна?