— Олег, это не имеет никакого значения!
— А вы уверены? Почему бы тогда нам давным-давно не поцеловаться, почему не пойти обниматься в кино? Почему какая-то достоевщина чуть не сразу поселилась в наших отношениях? Почему мы все время мучительно размышляем о том, что и как мы чувствуем, вместо того чтобы чувствовать?
Катя встала, подошла к нему и нерешительно наклонилась.
— Я готова.
Он прижался щекой к ее щеке (она послушно наклонилась) и закрыл глаза. Нежные, легкие духи, теплое тело, слышимое сквозь легкое платье. Плыви, забилось его сердце, плыви!
Но присутствие кого-то третьего вокруг не давало ему покоя.
Олег поцеловал ее в щеку, высвободился.
— Катя, простите меня, идиота. Я не могу. Я не знаю, как мне жить. Утром выхожу на улицу и вижу спокойных, уверенных в себе людей. Каждый знает, куда идет, движется к определенной ясной цели. А я не понимаю ничего! Я не только не знаю, куда мне идти, — я даже не знаю, чего я хочу! И я ли этого хочу или мне это кто-нибудь навязывает. Еще немного, и я сойду с ума. Мне нужно разобраться. Простите!
Он встал и церемонно, с поклоном и поцелуем руки попрощался.
Катя смотрела на закрывшуюся дверь и думала: «Какой все-таки мерзавец этот сегедский незнакомец! Как сладко говорил! Ободрял, успокаивал! А вышло все ужасно».
11
Когда он вернулся домой, Ольга показалась ему даже не то что задумчивой, она просто остановилась, замерла на какой-то мысли, едва замечая Олега, наступивший вечер за окном, весь белый свет вокруг.
— Что с тобой? — даже испугался он.
— Пойдем пить чай, — автоматически сказала она положенные пришедшему вечером домой слова и лишь потом спохватилась: — Ничего особенного.
Мысль ее, следовательно, была не парализующей, не горькой, не безысходной, а просто увлекшей ее, как никогда не увлекало ничто на свете. Олег сестру такою еще не видел.
Они пили чай, сооружали бутерброды. Олег ждал. Когда Ольга намазала ветчину малиновым джемом и протянула ему, он не вытерпел.
— Стоп. Это я есть не буду. И вообще не пошевелюсь, пока ты не объяснишь, что происходит.
Ольга вздохнула.
— Лучше бы тебе этого было не знать. С другой стороны, без твоей помощи мне, кажется, не обойтись. Видишь ли, у меня возник план по освобождению Массимо. План серьезный и небезопасный. Но просто махнув белою рукою, человека освободить из тюрьмы невозможно. Особенно, если ты не король. Помоги мне, пожалуйста, а?
Это «а» уехало на такую жалобную высоту, что Олег вздрогнул. После таких «а» братья сестрам в помощи обычно не отказывают.
— Если это не пойдет вразрез с моими убеждениями.
— Не бойся. Но не говори «нет», пока не дослушаешь до конца. Видишь ли, Олег, завтра я решила захватить вертолет.
— Бред какой-то! Ты рехнулась! Ты что, умеешь управлять вертолетами? Нет ведь? Я тоже.
— Просила ведь тебя: дослушай! Я собираюсь захватить вертолет вместе с пилотом. Помнишь про пистолет? Тут он очень даже пригодится.
— Ты полетишь на вертолете в тюрьму за Массимо? Тебя захватят спецназовцы и еще посмеются при этом! Это только в кино так освобождают преступников.
Олег не спеша, даже слегка улыбаясь, препирался с сестрой, поскольку не видел в ее словах никакого реального шанса помочь Массимо. Еще немного, и она оставит дурацкую затею.
— Я захвачу вертолет не только с пилотом, но и с пассажирами, среди которых, возможно, будут женщины и дети. И не я полечу в тюрьму, а сами полицейские слетают туда и привезут Массимо в то место, куда я укажу. Чтобы с заложниками не произошло ничего худого. И прекрати усмехаться, — жестко закончила Ольга.
Вот тут Олег испугался за нее. Настрой был серьезный, безвозвратный. У него еще оставалась надежда отговорить ее, объяснив, что в аэропорту никакого пистолета на борт воздушного судна ей пронести не удастся. Это чистая правда! Контроль слишком серьезен.
— Кто тебе сказал, что я собираюсь угонять вертолет из аэропорта? Я пойду на площадь Трех императоров и полечу в Национальный парк на экскурсионном вертолете.
Выдумано было отлично. Никто не сумел бы лучше.
— Допустим, ты угнала вертолет. Допустим, ты вступила в переговоры. Допустим, тебе отказали. Ты — что, будешь стрелять в пассажиров? Убивать по одному каждые пять минут? А я должен буду тебе помогать?
Ольга не выдержала. Она заплакала и встала перед ним на колени.