— Вы, наверно, подумали, что его не вытащили. А на самом деле увлеклись и на секундочку вытащили! И полюбовались. А я эту секундочку уловил. И если вы меня теперь с собой не возьмете, то этими снимками заинтересуется сами знаете кто.
В дверь опять позвонили. Не понравился Олегу и Ольге этот звонок. Даже Джонни он не понравился. Но делать нечего, пришлось идти открывать.
Олег покорился судьбе и даже в глазок глядеть не стал, распахнул дверь, и все. В прихожую ворвалась Мария.
— Джонни у вас? Ничего не натворил?
Олег кивнул в направлении комнаты и двинулся за Марией, которая, вопреки своей солидной комплекции, понеслась вперед быстро и красиво, как статная львица.
Мария подскочила к дивану и дала супругу такую пощечину, что тот даже отъехал от нее на полметра по мягкому плюшу. Джонни схватился за щеку, ощутив ужасную боль. Это только по форме была пощечина, а по сути напоминало неплохой боксерский удар открытой перчаткой.
— Он сказал мне, что идет к вам, Олег. Объяснил мне, что вы у него в руках и дадите возможность ему написать такую статью, которой он не писал еще в жизни. Я не знала, что думать, и заглянула в его секретный ящик, ключ от которого у меня имеется уже давно.
Джонни с негодованием дернулся. Но ему никто не посочувствовал: в этой ситуации он кругом выходил злодеем.
— Там лежали фотографии, именно эти. — Она потрясла черно-белыми снимками, валявшимися на диване. — Я стала понимать, что здесь пахнет шантажом, и помчалась к вам. В столе и адрес был.
Мария постепенно успокаивалась.
— Это именно то, что меня в Джонни раздражает и с чем я принципиально не согласна. Он рассматривает героев исключительно как материал и, как видите, с легкостью может даже шантажировать их. И уж определенно он считает себя вправе контролировать их, следить за ними, а потом продавать газетам то, что с ними произошло, в виде очерков и статей. Ему плевать на собственных персонажей! Он пока еще их, правда, не убивает, но я не удивлюсь, если когда-нибудь он начнет приканчивать их за ненадобностью. Разумеется, после напечатания его драгоценных работ. А я, как я уже пыталась объяснить вам, Олег, не такая! Герои моих статей — свободные люди! Они живут, как им угодно, полностью вдыхая положенный им, как и мне, воздух свободы. И только после событий, случившихся с ними, они — за рюмкой коньяку, за чашкой кофе, — могут рассказать мне, что с ними произошло. Если, конечно, захотят! Поэтому вы со своей дамой отправляйтесь, куда вам нужно, и занимайтесь чем угодно, а мы останемся здесь и мешать вам ни в коем случае не будем. Вот мой телефон, по которому вы можете позвонить, — после когда-нибудь, если вам захочется поделиться.
Она достала из сумочки визитную карточку.
— Полагаю, что Джонни придется связать. Он человек с истерическими срывами и может заявить на вас в полицию.
Олег посмотрел на Ольгу, и та кивнула:
— Связать этого Джонни — дельная мысль. Она права.
Олег принес моток бельевой веревки и долго и неумело опутывал журналисту руки и ноги. Джонни еще находился в состоянии шока после пощечины и почти не сопротивлялся.
Мария на миг задумалась.
— Пожалуй, придется связать и меня тоже. Иначе непонятно будет, почему я на вас не заявила. У нас, вы знаете, полагается обязательно заявлять в полицию обо всем подозрительном, что мы видим.
Ольга кивнула:
— И верно, давайте вас свяжем. Какая вы славная женщина!
Мария пожелала быть привязанной к стулу. Когда Олег пропускал веревку под ее великолепной грудью, она высказала следующий комментарий.
— Эта ситуация тоже подтверждает мое отношение к героям, недоверчивый вы человек. Персонажи моих статей настолько свободны, что могут даже, как вы видите, совершить насилие над автором! Если им это нужно... Хотя, с другой стороны, разве это насилие? — вздохнула Мария. — Так, мелочи. Это можно рассматривать только как прелюдию к насилию. Вот если бы вы когда-нибудь решились на следующий шаг и обняли меня как следует, связанную!
— Олег! — крикнула Ольга от дверей. — Пойдем, мы уже едва успеваем к одиннадцати! Я все взяла.
12
Они вышли из автобуса на площади Трех императоров в пол-одиннадцатого. Три отца-основателя борунской справедливости держали в руках одну корону на всех и, позеленевшие и неподвижные, смотрели на Олега и Ольгу с определенной печалью. Так казалось Олегу. Ольга же была сосредоточенна, двигалась по-спортивному быстро и по сторонам вовсе не смотрела.
— Значит, ты понял? — говорила она на ходу. — Ты просто пассажир. Ты тоже заложник. И только! Все делаю я. Твоя помощь мне, вероятно, вообще не потребуется, но мне важно, чтобы ты был под рукою на всякий пожарный случай. Под конец ты просто останешься с нами как будто бы для пущей нашей безопасности. Мы с Массимо пообещаем полиции отпустить тебя где-нибудь по пути. В какой-нибудь Испании или Новой Зеландии. И не отпустим! — усмехнулась она.