Потом он кивнул Ольге, но она как-то неловко шагнула, оступилась на ровном месте и выронила сумочку. Вторая Ольгина сумка, побольше, чуть-чуть задетая ею, отъехала к ногам Олега. Олег бросился помочь сестре подобрать обычную женскую коллекцию: помаду, расческу, маленький флакон духов, к счастью не разбившийся, другие мелочи. Ольга прошептала: «Когда он меня пропустит к вертолету, бросишь мне пистолет. А тебе придется остаться. Прости».
Олег поднял вторую сумку, нащупывая пистолет, а Ольга в несколько секунд оказалась у дверей вертолета. Полицейский улыбнулся ему, приглашая подойти.
Олег спокойно, как будто был в эту минуту один-одинешенек в целом мире, достал пистолет, взял его за ствол и бросил через полицейского по высокой дуге к вертолету. Пистолет, кружась и блестя, летел, как маленький металлический бумеранг. На миг он закрыл солнце, потом открыл его, стал снижаться и оказался точно в руках у Ольги, которая для этого подпрыгнула и хлопнула в ладоши над головой. Затем она исчезла в машине, закрыв тяжелую дверь. И больше Олег не видел своей сестры.
Наступило тяжелое молчание, которое продолжалось около минуты, после чего с грохотом начал раскручиваться огромный винт. На секунду дверь приотворилась, оттуда выскочила мамаша и, пригибаясь от мощных воздушных волн, потащила к калиточке сына все с той же «колой» в руках. Тот изо всех сил упирался и с интересом оглядывался.
Полицейский даже не делал попытки рвануться к вертолету. Растерян был, что ли? Или из вооружения при нем был только прибор с синей лампочкой?
Зато такую попытку предпринял Олег, но тут же был остановлен каким-то туристом, заломившим ему руки за спину. Турист на чистом русском языке сказал ему негромко, но сердито:
— Не дергайтесь, Олег Михайлович! Ольге дадут улететь. Не хочет жить в Борунии — не надо. Не понять ее, честное слово. Норовистая какая! Она заложников взяла — ладно! А мы ее берем в заложницы. Знайте, что ее благополучие зависит теперь от вас. Теперь вы должны будете ехать с Геннадием в Россию, а не она. Смотрите же, не подведите! Логику произведения надо кому-то доводить до конца! Помогите ему там с русской жизнью, с изданием книги, вообще проведите свою поездку, как надо, то есть хорошо! Разве вы забыли, что в Петербург собирались? Ай-яй-яй! И заведующему кафедрой обещали. Вот и поезжайте! А Ольгу Михайловну никто не тронет. Ну ее! Пусть отправляется со своим Массимо, куда хочет. Такие женщины ни в одном романе не поместятся. Литературе их не осилить.
Вертолет наконец поднялся и, взяв никому не известный курс, улетел.
Дальнейшие события этого дня прошли для Олега, как в бреду. Сердитого русского туриста, с легкостью заламывающего чужие руки (уж не автор ли это был?), сменили борунские силы безопасности. Для начала они Олега помяли еще более серьезно, так что он даже начал сомневаться: а был ли турист-то?
Потом Олега куда-то повезли. Он, по требованию борунцев, которые подошли уже к последней черте своей знаменитой корректности, переговаривался с Ольгой по радио, просил ее сдаться (довольно, впрочем, фальшиво). Ольга вела себя непоколебимо, жутко всем угрожала, один раз даже пальнула в воздух. Вместе с требованием отдать ей Массимо откуда-то всплыло еще требование привезти пятьсот тысяч долларов мелкими купюрами. Силы безопасности после того единственного выстрела пошли на все уступки, на какие смогли. Наконец, когда ей уже пригнали новый вертолет, привезли в тюремном джипе Массимо и доставили мешок денег, Ольга вспомнила об Олеге и потребовала навсегда освободить его от всяческого преследования, в том числе уголовного. Она утверждала, что Олег с самого начала был против и яростно ее отговаривал, но она угрожала ему и силой вынудила помочь. Это условие тоже было принято борунцами.
Вечером Олег, ошалевший, завернувшийся в одеяло, смотрел в пустой квартире телевизор. Ни Джонни, ни Марии, когда он вернулся, уже не было, а телефон он отключил, чтобы отдохнуть от всех на свете. В комнатах был плохо прикрытый беспорядок, поскольку полиция, наверно, в их отсутствие все же попыталась разыскать здесь драгоценности.
На экране счастливая Ольга обнимала Массимо, а у того на шее развевался ее синий платок в горошек. Потом они пересели в другой вертолет, который сейчас же исчез в ночи.
Их искали неделю, но так и не нашли, хотя пилот этого другого вертолета уверенно показал на карте место, где высадил преступных влюбленных, наделавших столько шуму на всю Борунию.