Часть II.
ЦЕНА СВОБОДЫ
13
Через месяц Олег улетал в Петербург с группой борунских студентов. На кафедре никто не сказал ему ни слова в связи с сестрою, словно коллеги не смотрели телевизор и не читали газет.
Джонни и Мария не давали о себе знать. Джонни, наверно, обиделся, а Мария деликатничала и тем самым расставляла сети.
В аэропорт Олег приехал пораньше. Просматривая документы, обнаружил в списке двух лишних студентов.
Подошел Геннадий, взялся ему помогать. Хотя лучше бы не мешал.
Звали студентов несколько странно. Наверно, они были родом из борунской глубинки, потому что их имена были похожи на маленькие истории: «Человек, умеющий избежать большой беды» и «Розовый рассвет, вызывающий надежду». Зато фамилии были короткие и удобные: Стерн и Грант.
Геннадий, смотревший через Олегово плечо, заявил, что догадывается, что это за типы.
— Это те самые! — закипятился он.
— Что значит — те самые?
— Те, что в Россию за женами едут! Какие они, к зеленой бабушке, студенты? Каждому за сорок! Тут, видимо, им ничего не обломилось. Вот этих Стерна и Гранта и потянуло на наше национальное достояние! Ну все, теперь не сомневайся: двух девушек в России недосчитаемся!
Опять он готов был впасть в патетическую истерику.
— Геннадий, спокойно, у девушек голова на плечах есть. Дай им самим выбор сделать.
— Я даю выбор, — тихо сказал Геннадий. — Я даю, ты же знаешь.
Олег заметил, что тот вытирает слезу кулаком. Сам он тоже вспомнил Ольгу, но грустить было не время.
Экспедиция начиналась с лишних и рвущих сердце эмоций. А пришло пока еще только два участника.
Впрочем, дальше все пошло быстро. Стерн и Грант оказались симпатичными крепышами, летчиками борунских ВВС. Министерство обороны направило их в Россию в командировку за языковыми знаниями.
Виктор Павлович с женой Алисой привели своего подопечного. Поэт выглядел грустным, но вполне здоровым. Профессор отошел с Олегом в сторону и развел руками:
— Ответа на ваше письмо не будет. Увы! Господин автор звонил мне вчера вечером и сказал довольно холодно: причин для ответа он не видит. Мне очень жаль.
Олег молчал. Он устраивал обиду поудобнее у себя внутри. Им пренебрегли! Ну что же... Автор только разоблачает себя как человека невоспитанного. Не впервые.
Постепенно народ собрался весь. Никто ехать в Россию не струсил.
Полет начался. Движение в сторону родины, несмотря на ее недостатки, отмеченные еще классической литературой: бедность, воровство, плохие дороги, а также неадекватное правительство — тем не менее вызывало праздничное настроение. Почему-то показалось, что вовсе «не исключено» (как любил говаривать борунский завкафедрой), что впереди все будет хорошо. Неужели жизнь так безобразно, так вдребезги разлетевшаяся жизнь, рано или поздно может наладиться?
Автор, каким бы он ни был невежливым, даже заносчивым господином, продолжает вычерчивать намеченную линию повествования. Как и обещал, он везет Олега в Петербург. И с каким размахом! На комфортабельном современном самолете, кажется, «Боинге». Сто восемьдесят кресел удерживает автор в своей голове, предлагая их вниманию читателя. Два салона, экипаж, несколько стюардесс. Пять туалетов. Бесконечные полки с ручною кладью под потолком. Четыре двигателя! Топливные баки. Передвижные столики с алкогольными напитками. Всего не перечесть. Колоссальное воображение, ничего не скажешь!
Но это еще не все. Олег ближе придвинулся к иллюминатору. И это зябкое небо, наливающееся синей чернотой вверху, этот нескончаемый слой облаков под самолетом — все это удивительные плоды воображения автора.
Облака казались очень хороши. Как утверждает наука, облака созданы из однородной массы, которая является водяным паром. Олег относился к науке с огромным уважением, но в отношении облаков с нею втайне не соглашался. Кроме водяного пара, для создания облаков, полагал он, используется некоторая организующая субстанция, какой-нибудь неоткрытый еще «красотон», который облагораживает бессмысленно испарившуюся воду. После того как в небесах пар соединится с этой субстанцией, возникают изысканные формы, на которые можно смотреть не отрываясь.
Устали глаза от разостланной автором ярко-белой равнины. Прикрыв глаза, занывшие от облачной белизны, Олег стал задремывать, присоединившись к остальным участникам экспедиции.
Впрочем, он еще один раз встрепенулся, ощутив на сердце какую-то тревогу. «Тот ли еще Петербург покажет нам автор?» — подумалось ему. И тут сладкая сонная сила пригнула наконец его упрямую голову к спинке кресла.