Своих ног Светлана Ивановна не показывала. Ни одной. Мельком взглянув на то, что было видно и так, Олег понял, что по сравнению с ногами предыдущей дамы они бы несколько проиграли.
Он вспомнил что-то, слегка удивился:
— Но вы ведь, кажется, замужем?
В ответ та пустилась в длинный монолог с нарушениями логики, а в некоторых случаях и смысла.
— Разве это муж? Эх, Олег Михайлович, Олег Михайлович! Вы и то лучше муж! Да что там! Александр Сергеевич, поэт и неприспособленец, и тот к настоящему мужу ближе, чем мой Артур! Да не пьет он... Не пьет! — махнула она рукою, словно Олег утверждал обратное. — Унылый он у меня, а это ведь грех! И ладно бы унывал в одиночку, у себя в душе, я бы пожалела, пирогов бы напекла, подсела бы ласково. А он ведь что вздумал делать: он весь мир в свое уныние втягивает! И меня в первую очередь. На обед курицу зажарю с чесноком под прессом: хрустящая корочка, помидорчик, все при всем! А он печально говорит: представляешь, Света, их антибиотиками выкармливают! И вот так сказав, он уныло приступает к еде. А я не могу! Мой аппетит убить очень легко. Он все замечает! В колбасе консерванты, по телевизору коррупция, в мэрии воры. Смертность увеличивается, рождаемость падает. Климат теплеет, нас затопят растаявшие льды. Но гораздо раньше мы умрем от диабета, который выходит на первое место среди мировых заболеваний. Демократы и коммунисты не помирятся никогда, причем все они сволочи. С одной стороны нас подомнет Америка, а с другой — взорвет исламский экстремизм. Я понимаю, что во многом он прав. Чуть ли не во всем. Но я только слабая женщина! Еще немного, и я не захочу жить. От этого кому-нибудь будет легче? А тут Грант в меня влюбился. Вы только не думайте, Артуру я сразу открылась! Артур на мое замужество дал согласие, но только при условии, если мы все втроем вступим в совместные отношения по специальной схеме, учитывающей позицию каждого.
У Олега глаза полезли на лоб.
— По какой, простите, схеме?
— По специальной. О, она не такая уж сложная! Даже Грант ее быстро понял и принял без возражений. Вот смотрите: я развожусь с Артуром, так? Потом выхожу замуж за Гранта и уезжаю. Или он меня приглашает в Борунию, и я выхожу замуж там. Увидим, как лучше. Далее, я развожусь с Грантом и опять выхожу замуж за Артура.
— Не понимаю.
— Чтобы и ему получить борунское гражданство! В этом соль! То есть соль для Артура: в результате он не бросается мною на произвол судьбы, а пристраивается на хорошее место. Когда же он приедет к нам в Борунию, я снова разведусь с Артуром и мы с Грантом поженимся уже окончательно.
— Ребята, как-то сложно получается! — неуверенно сказал Олег. — Слегка напоминает тройной обмен. Артур вас не надует?
— Я об этом думала. Возьму расписку. А обманет — убью, — спокойно сказала Светлана Ивановна.
Больше Олег ни о чем не спрашивал. Он сказал Гранту, что тот, кажется, тоже не промахнулся.
Потом он постучался в Катин номер, но она ему не открыла. Он чувствовал, что она там, и растерялся от ее недоверия.
— Катя, я все объясню! Это была девушка Стерна, — пытался кричать он в замочную скважину.
То ли она не слышала, то ли обиделась непомерно, но реакции не было. Позже Олег спускался к Катиной двери еще два раза, но результат был тот же самый.
В разгар белой ночи вернулся поэт, деликатно поскребся в дверь. Олег, уснувший не раздеваясь, спал чутко.
Саша рассказывал:
— Познакомился с какой-то компанией из Москвы. Помню, пили изумительный рислинг. Потом потерялся, заснул на скамеечке у Медного Всадника. Прямо скажу: ситуация была сложная. Я Петра Алексеевича люблю и не люблю. Смешанное чувство: уважение пополам с неприязнью. Но решил испытать себя: ты же знаешь, как это бывает. Приснился он мирно, с коня слез. Водку пили. Император все головой качал: «Я, говорит, Россию, может, не туда завел. Но и вы, ребята, и вы! Едете, а куда едете — не знаете! Вы на голландцев посмотрите! Ну как же вам голов не рубить?» Ну и дальше все так же хрестоматийно, даже скучно. А вдохновения так и не нашел.
Олег сочувственно кивнул.
— У памятника я был не один. Там полно любителей мистики и общения с потусторонним миром. Оказывается, они специально собираются на эти три ночи: двадцать первого, двадцать второго и двадцать третьего июня. Вплоть до того, что некоторые даже из-за границы приезжают. Кое-кто приходит с раскладушками, потому что скамеек на всех не хватает. К тому же, как мне объяснили, милиция, опасаясь беспорядков, каждый год количество скамеек вокруг памятника понемногу сокращает. Считается, что сны и грезы, привидевшиеся вблизи Всадника в эти ночи, являются вещими и сообщают нечто правдивое о судьбе России. Правда, информация поступает в основном отрицательная. Несколько раз я просыпался оттого, что какой-нибудь мистик вопил, к примеру, такое: «Молния! Мне приснилась молния, люди! Скоро всем конец!» А один любитель острых ощущений, слегка выпивший, в полночь вообще исчез со скамейки! Утянули его подлые, неизвестные силы. Два его приятеля обыскали все окрестности, даже к Исаакиевскому собору ходили. Мало ли, забрел в припадке сомнамбулизма да прикорнул где-нибудь за колонной. Но так и не нашли. Или, кажется, все-таки нашли, но он понес уже такие дикие вещи о российском будущем, что даже они, ко всему привычные ребята, сказали ему: «Парень! Все! Мы тебя не находили. Гуляй себе!»