В кабинет преспокойно входил непревзойденно вездесущий и уже хорошо знакомый Олегу господин.
— Ба, господин сочинитель! Вот мы и увиделись. Я предполагал что-то в этом роде: обрюзглость и упадок.
— И вы не обманули моих ожиданий. Нечеловеческая прыть! Железная воля к достижению цели!
Пришедший немедленно обратился к автору с тем же требованием, что и Олег:
— Мне нужен Геннадий! Немедленно верните в роман Геннадия!
— Его больше нет и не будет! Без него обойдетесь, господин ревнитель сюжетов и жанров!
— Не понимаю вашего упорства. Ну кому будет плохо от того, что Геннадий допишет свой роман и его опубликуют? Россия получит ясный ориентир в будущем и весело поплывет, лавируя, как бодрый парусник между опасностями. Вы, видимо, своей стране добра не желаете!
Автор презрительно молчал.
Представитель начал говорить грубости:
— Ничего, мы сейчас по-другому с вами поговорим. Я свою просьбу переформулирую, да так недвусмысленно, что вы ее выполнить, пожалуй, не откажетесь! Геннадия придется вернуть.
Он крикнул:
— Входите, ребята!
В кабинет вошли два омоновца в защитной черной форме с серыми пятнами.
— Взять его! — Он указал на сочинителя.
Старик высокомерно захохотал и схватил со стола салфетку, которой недавно обмахивал Олега. Он встряхнул ее, и салфетка опять оборотилась совой. Сова, злобно пища, понеслась на господина представителя тайной литературной полиции. Тот, однако, подставил ей вытянутую руку, на которую она и налетела. Опозорившись, сова снова превратилась в салфетку и беззвучно скользнула на пол.
Тогда старик, став серьезнее, выкатил откуда-то из-за пазухи золотой шар размером с грейпфрут. От него исходило тихое сияние, заметив которое, омоновцы замерли там, где стояли. Сочинитель не спеша размахнулся и метнул фантастическим шаром в представителя.
«Энергетический шар, наверно! — пронеслось в голове у Олега, который был наслышан у себя в Зауральске о восточных единоборствах с философским уклоном. — Или шаровая молния, чего доброго!»
Шар прочертил в воздухе золотую линию и долетел-таки до головы черного господина. Отмахнуться тот не успел. Но шар не испепелил его, как, наверно, должен был сделать, а, едва коснувшись, рассыпался искрами бесследно и безопасно, как бенгальский огонь.
— Благодарю вас, — усмехнулся господин. — Но все это только фокусы.
Омоновцы принялись неторопливо прикручивать старика к стулу.
— Произвол! — кричал тот. — Издевательство! В моем собственном романе! Да какое вы имеете право?
— Вы допустили одну ошибку, господин автор. Сказать, какую?
Взяв верх, господин тайный инспектор начал откровенно издеваться.
— Согласившись повидаться с Олегом Михайловичем, вы поставили себя на одну доску с персонажами. Тем самым вы подвергли себя всем опасностям, которым подвергаются персонажи. В том числе и возможной встрече с правоохранительными органами. При этом вы нисколько не позаботились об элементарных вещах, которые должны иметься у каждого персонажа: у вас наверняка нет удостоверения личности, нет и квартиры — я имею в виду квартиры в этом придуманном Петербурге (уж не знаю, как там в настоящем). Поэтому мы вполне можем задержать вас как человека без постоянного места жительства. А заодно допросить по интересующим нас вопросам.
Он продолжил более жестко.
— Воображать Геннадия, говорите, надоело? А жить вам не надоело? Между прочим, это ваш последний шанс. Откажетесь воображать — и не надо! Другие найдутся!
— Воображать... вы, что ли, будете? — хрипел опутываемый старик.
Олег был потрясен бурным диалогом.
— Но почему бы вам не простить Геннадия? Он человек ведь, в сущности, неплохой! Добрый! — высунулся он. — И самое главное: если вы всем героям дали свободу, то почему же отбирать ее у Геннадия? Несправедливо!
Господин в черном благосклонно кивал.
— Как же вы не понимаете? — автор, стиснутый веревками, уже почти шептал, и Олег подошел поближе. — Я его воображу... Он допишет свой роман...
Олег ждал. Звуки становились все тише. Ему удалось разобрать только следующее:
— А вдруг эта ахинея сбудется? Не хочу больше экспериментов...
Омоновец потуже стянул автору руки за спинкой стула, и тот застонал.
— Прекратите мучить человека! — закричал Олег. — Прекратите мучить человека!