Я внимательно посмотрел на родителей, уже без той пелены гнева, которая до этого затуманивала мой взгляд. У матери проступили круги под глазами, она выглядела усталой. Обычно я видел ее такой, когда один из нас, детей, болел и она ночами сидела у нашей кровати. Но такого уже давно не случалось. А отец, всегда гладковыбритый, теперь отпустил щетину. Они выглядели измученными. Старше, чем были. Я не хотел сдаваться, ради Элиаса, но теперь, без пелены своего гнева, увидел, что для родителей все это тоже не прошло бесследно.
– Но почему вы его выгнали из фирмы? – спросил я. – Разве не мог он перейти на другую должность?
– Как ты думаешь, какие у нас теперь отношения со Стефаном? – спросил папа. Стефан Роте – владелец одной из крупнейших компаний по недвижимости в Берлине и политик. Он много лет был нашим ближайшим деловым партнером. Одна из причин, по которой мой отец добился такого успеха, заключалась в том, что господин Роте – как и его отец – доверили Seger Solar строительные и ремонтные работы на своих объектах, а также поддерживали субсидиями наши исследовательские проекты. Компания отца начинала свою работу только с солнечных технологий, а теперь вышла на уровень более крупных экологических проектов. Это все как нельзя лучше пересекалось с моим направлением учебы. Мне не терпелось по-настоящему погрузиться в этот бизнес.
В свою очередь, мы многократно увеличили стоимость недвижимости, которую продавал Роте, – на рынке наши экологически ориентированные решения всегда шли на шаг впереди других благодаря инновациям, которые именно мы предложили первыми. Это был прекрасный симбиоз и долгое сотрудничество, переросшее в дружбу. В ту ночь, когда Элиас решил напасть на Кристофера, единственного сына семьи Роте и восходящую звезду гандбола, как раз отмечалась пятидесятая годовщина этого партнерства. Так что вопрос отца был более чем актуальным.
Я поморщился.
– Наверное, не совсем блестящие?
Папа кивнул.
– Угадал.
– Но Элиас должен быть для вас важнее.
– Так и есть, – согласился отец, – так же, как и ты. И поэтому мы не хотим ставить под угрозу ваше будущее и будущее компании, продолжая поручать Элиасу проекты и выступая таким образом против Стефана и его сына. – Он глубоко вздохнул. – Нам несказанно повезло, что действия Элиаса не повлекли за собой возбуждения уголовного дела. – Он потер нос, очки могли вот-вот свалиться. – Но если вывих плеча у Кристофера окажется серьезным, это будет означать, что такое все еще возможно. – Отец посмотрел на меня, и в его глазах, помимо усталости, читалась еще и мольба понять его. – Конечно, мы хотим видеть Элиаса и, конечно, хотим, чтобы он вернулся в компанию. Но здесь на карту поставлено гораздо большее, Ной. И пока Элиас упрямится, пока он продолжает оставаться слишком гордым, чтобы извиняться за свое поведение… – Он пожал плечами. – Все, что мы можем сделать прямо сейчас, это подождать.
Я фыркнул. Именно так сказал мне Элиас, но каждый день, что он проводил без дела, погруженный в свои мысли, казался нескончаемо долгим.
– И вы думаете, что он скоро сможет без проблем продолжить работу в компании?
Отец колебался, прежде чем ответить. Между тем мать смущенно посмотрела на свои руки, которые она снова положила на колени.
– Ну… я полагаю, он не сможет сразу вернуться на ту же должность.
Я покачал головой и посмотрел на пруд, по которому бежала легкая рябь и где отражалось жаркое солнце, – как обычно.
– Я не могу придумывать особые правила и игнорировать существующие только потому, что он мой сын. Это было бы несправедливо по отношению к другим сотрудникам. Но на его резюме это никак не отразится. И я уверен, что гнев Стефана со временем уляжется. Время лечит, не так ли? – его слова звучали почти убедительно.
– И Стефан, к тому же, совершенно здесь ни при чем, – добавила мать, – я не знаю, как бы мы отреагировали, если бы все произошло наоборот. Если бы ты или Элиас попали в больницу. Мы должны быть благодарны ему за то, что он все еще хочет вести с нами дела.
Я вздохнул. Их аргументы не казались такими уж бессмысленными. Но я знал своего брата. Он не был жестоким. Больше всего на свете он любил свою работу. Он любил то, что делал. Зачем ему так рисковать?
– Я просто надеюсь, что одна-единственная ошибка не перечеркнет все его будущее, – сказал я. – Что у него появится шанс все исправить.
Но он не хотел этого шанса. Он не знал, желает ли, чтобы Кристофер Роте восстановился. Это были его слова. Остается два варианта. Либо Элиас что-то скрывает от всех нас, либо я знаю своего брата не так хорошо, как мне казалось раньше. Оставалось только надеяться на первый вариант. Так я хотя бы смогу помочь ему. И я поклялся себе, что сделаю это. Я буду за него, даже если наши родители от него отвернулись. Потому что он всегда был за меня все эти годы.