Ее тело изнутри пылало. Жар продолжал по-прежнему пытался съедать сознание, прятать смысл того, что происходило вокруг, затуманивать мысли болезненными спазмами, захватывать в свои цепкие объятия все, до чего мог дотянуться. И лишь медленное, спасительное забытье, постепенно отвоевывало маленькие части успокоительной прохладой, медленно укачивало, унося в мир спокойствия и умиротворения.
- Доктор, - сквозь боль, наступающий туман в мыслях, невнятный шепот, бесконечно противный писк послышался другой голос. – Что? – для нее сейчас он был обеспокоенным, но таким родным, любимым. Он казался маленьким, но ярким и необходимым лучиком, пробившимся сквозь эту неиссякаемую адскую мешанину звуков и боли.
- Все хорошо. – Уже более уверенно произнес первый. – Сейчас она уснет и будет все хорошо, - вновь повторил сиплый, будто утешая больную и своего собеседника. Пальцы с хрупкого запястья передвинулись на ладонь, а затем легонько сжали девичьи. Наверно, именно поэтому она и решила, что утешают, в первую очередь, ее.
Как ни странно, боль стала утихать: совсем расслабила свои железные пути, давая возможность уже более спокойно вздохнуть. Отползала от рук, будто разрешая пошевелить пальчиками. Но почему-то именно этого сделать так и не удавалось. Тут же затуманенную лекарствами голову посетила пугающая мысль о невозможности двигаться, но была сметена сладкой истомой, которая утянула израненную девушку в утешающие объятия спасительной тьмы.
Сколько было их, этих всплытий из небытия? Она не знала… не помнила… Но они врывались в затуманенное сознание, оставляя после себя лишь томительное тягучее послевкусие. И каждый из них сопровождался тем же монотонным противным писком, иногда приобретавшим неравномерное, более высокое и достаточно болезненное звучание. Казалось, этот угнетающий писк вжился в мозг, слился с мыслями и снами. Впился под кожу, но так и не породнился с затуманенным сознанием.
Следом за этим угнетающим звуком приходила боль. Адская, выжигающая все и вся внутри и снаружи. Растекалась под тонкой, практически бесцветной кожей, вливалась в вены. Прошивала обездвиженное тело яркими колючими осколками. Сносила остатки здравого смысла. Призывала к смерти, не давая спокойно дышать. Она была повсюду, во всем теле. Давила снаружи и распирала изнутри. Выкручивала суставы и рвала кожу.
И лишь тихий, еле слышный из-за боли и писка шепот «Лис. Держись любимая», иногда приносил маленькую каплю успокоения.
А следом за этим светлым лучиком снова и снова раздавался второй голос. Сиплый, натужный, чуть каркающий. Он произносил какие-то неизвестные слова, смысл которых ускользал, словно юркий уж. Иногда громко убеждал, иногда чуть тише успокаивал. Но с постоянством повторял что-то про травмы, боли, операции. И пугал. Тело, словно отзываясь на эти слова, снова покрывалось болезненным жаром и ломкой.
И лишь темнота и тишина были успокоением от всех странностей, что происходили вокруг. Убаюкивали, утешали, усыпляли. Растворяли в своих сладких объятиях, ублажали, не желая отпускать в какофонию мира, приносящего только боль.
Глава 2
Глава 2
- Мам, - в глазах, цвета янтаря, плескались слезы. – Они в школу, а я… - девчушка громко всхлипнула носом и ладошками растерла очередные дорожки соленой влаги со своих пухлых щечек.
- Лисенок, милая, - красивая молодая женщина в ярком сарафане присела рядом с плачущей дочерью. – Данила и Денис уже взрослые. И второй класс они закончили, только в другой школе. А в нашу - вот в третий пойдут. – Женщина ласково провела ладонью по светлым волосам девочки, поправляя выбившиеся тонкие прядки.
- А я хочу с ними, - в очередном всхлипе зашлась обиженная на жестокую несправедливость Алиса, совершенно не принимая истину, которую пыталась ей объяснить мама.
- Ты тоже пойдешь. Но в следующем году, малыш. – Женщина обняла плачущую дочь за плечи и прижала к своей груди.
- А я сейчас хочу! С ними хочу, - попыталась сопротивляться девчушка, не понимая отказа взрослого.
- А сейчас, - девочку поцеловали в лоб, - сейчас ты можешь только учиться дома и в садике. Буквы и цифры ты уже знаешь, теперь нужно и всему остальному научиться. – Девочка недовольно засопела, громко всхлипнула, провела грязноватой ладошкой по раскрасневшемуся носику и легонько кивнула головой. – Ну вот. А теперь все что нужно – так научиться их складывать в слова. И тогда сможешь читать. Ну к тому же, - женщина улыбнулась, наблюдая как малышка перестав громко сопеть с легким недоверием посмотрела на нее, - еще надо научиться и хорошо считать и писать. И мы сможем играть с тобой в школу.