***
- Тихо-тихо, милая, - миниатюрная брюнетка в светло-зеленом костюме-пижаме поглаживала руку пациентки, поглядывая на капающий раствор в системе. – Сейчас доктор придет.
Девушка, в чью руку сейчас была воткнута игла этой самой системы-капельницы, медленно приходила в себя после затяжного искусственного сна. Решение продержать ее в таком состоянии с помощью медикаментов было решением врачей. С одной стороны оно объяснялось необходимостью, поскольку травмы пациентки были достаточно серьезными. Но вот длительность этого сна еще и поддерживалась немаленькой спонсорской помощью. Хотя сам меценат очень настаивал на том, чтобы его заинтересованность оставалось в секрете, в первую очередь, от самой пациентки. Ну и от младшего медперсонала.
Врачей удивляла беспокойность девушки – уже несколько раз она с каким-то безумным отчаянием пыталась сбросить с себя эти искусственные путы и вернуться в сознательный мир. Анестезиологу пришлось изрядно помучаться, подбирая лекарства так, чтобы удержать девушку в бессознательном состоянии, при этом с наименьшими негативными последствиями для ее здоровья. И вот сегодня, согласовав между собой все риски, врачи решили дать ей возможность выйти из сна – состояние пациентки позволяло сделать это с наименьшей угрозой для ее физического состояния.
- Сейчас, моя хорошая, - прошептала медсестра, хлопая свободной рукой по красной шляпке тревожной кнопки. – Сейчас доктор придет. – Улыбнулась краешками губ, продолжая наблюдать за ритмично подающими каплями.
Словно вторя словам скрывающей беспокойство медсестры, пациентка вздрогнула. Светлые ресницы беспокойно затрепетали, будто крылья бабочки, затем резко распахнулись, и теперь озадаченная девушка смогла увидеть затянутый пока еще сонной, бессмысленной поволокой глаза той, за которой ухаживала столь долгое время – они были янтарного, почти желтого цвета. На бледной, отягощенной травмами, болезнью и пребыванием в больнице, белой коже, их почти было не видно, учитывая цвет волос и ресниц пациентки. Непосвященному человеку могло показаться, что больная только пытается уплыть в бессознательное состояние. Но раздражающий писк с непрекращающимся усердием доказывал совершенно обратное.
- Та-а-ак, - нарочито медленно растягивая слова в палату вошел грузный мужчина, одетый в такой же бледно-зеленый костюм, как и медсестра. – Приходим в себя, это хорошо, - медленно произнося слова, он приблизился к плохо соображающей пациентке. Мягко обхватил своими крепкими пальцами запястье девушки и тут же устремил все свое внимание на наручные часы, блестевшие мягким серебром на широком запястье.
- Доктор, но… - скептически оглядывая врача, пробормотала медсестра.
- Да знаю я, Машуля, что там есть все данные, - он кивнул головой в сторону большого монитора, изображение которого моргало, прыгало кривыми линиями, мелькало быстро сменяющимися цифрами. – Только вот знаешь: привычка – вторая натура. Так что я так, по-стариковски. – Вновь кивнул головой, выпуская тонкое запястье пациентки. – Ну что, красавица, - добродушно улыбнулся, пролистал лежавшие рядом бумаги и вновь вернул свое внимание той, что медленно возвращалась в сознание. – Приступим к более тщательному осмотру. – Уже весело подмигнул и включил яркий фонарик, намереваясь осмотреть зрачки девушки.
Он тихо бубнил что-то непонятное, изредка переворачивал листы в папке с бумагами, иногда морщился, разглядывая предыдущие записи. Но более спокойно объяснял мало что соображающей девушке о ее состоянии. После перешел к вопросам, на которые требовались лишь короткие ответы «да» или «нет». Вновь что-то записывал, зачастую довольно кивая. Снова посчитал пульс и лишь после этого, дав указание медсестре ввести дополнительные обезболивающие, покинул палату.
Он так и не рискнул задать самый главный вопрос: помнит ли она о том, что с ней случилось. В принципе, щедрый меценат не давал на эту тему никаких указаний, значит можно было расценивать это как разрешение. Вот только внутренний червь сомнения уж сильно грыз, когда доктора посетила такая естественная мысль. Ведь только таким опытным путем можно было выяснить ту часть ее состояния, которая до сих пор была прикрыта искусственным сном. Но делать это пока было рано – многолетний опыт, помноженный на интуицию, буквально кричали сейчас о том, что этот вопрос лучше сейчас не задавать. А доверять собственным ощущениям врач привык – не раз выручали они его.
Сейчас состояние девушки можно было назвать почти удовлетворительным: пара операций, качественные медикаменты, хороший уход давали свои плоды. И теперь врач с уверенностью мог прогнозировать, что на поправку пациентка идет гораздо быстрее, чем прогнозировали сначала. Но в таком контексте можно было говорить лишь о физическом состоянии. А вот то, о чем так громко вопили внутренние ощущения мужчины – это именно психологическая сторона.