Так что вероятность моего розыска по данным Фёдора Кузнецова крайне мала, искать будут лениво и не торопясь. В уголовном розыске хватает работы по скрывшимся преступникам, к которым я по новому паспорту не отношусь. А бывший инструктор горкома комсомола по определению не относится к розыскникам. Помню его по прошлой жизни, легкотрудник, как и все профессиональные функционеры. Имя и фамилия у моего нового прикрытия довольно популярные, таких Кузнецовых в СССР сотни найдутся, помню, сам находил полных двойников, отличавшимся лишь местом рождения. Даже даты рождения совпадали.
Так вот, я пристроил на подоконнике паспорт с фотографией Феди и рядом маленькое зеркальце. Глядя на эти изображения, попытался изменить свой нос, сделать его более курносым, убрав горбинку. Сидел так, периодически пялясь на фото и зеркало, около десяти минут, пока не убедился в почти полном совпадении носов на зеркале и фотографии. Даже потрогал рукой, точно, исчезла горбинка. Великолепно, я на шаг ближе к своей легализации. Теперь паспорт можно постоянно носить в нагрудном кармане рубашки, под фуфайкой. Не промокнет, если в пакет завернуть. Только необходимо побриться, небритый мужчина в эти времена вызывает больше подозрений.
Тут и хлынул дождь, словно аплодисменты за устроенное представление. Хороший такой, сильный и ровный ливень, зарядивший часа на два, не меньше. Этого времени мне вполне хватило, чтобы пожарить собранные белые грибы с лисичками и сварить пойманных раков. Блюдо получилось редкое, но питательное, не хуже котлет с картошкой, лука бы ещё добавить в него. Надо не забыть составить на завтра список необходимых продуктов. Того же чая чёрного купить, для крепости моих заваренных травок. Да, с новым лицом я могу заглянуть на деревенский рыночек, приобрести того же лука, раз в магазине не продают. Может, даже топлёное масло прикуплю? Помнится, в эти годы деревенский народ предпочитал пользоваться именно топлёным сливочным маслом и топлёным молоком.
Эти продукты легко хранились — масло в банках с водой, а молоко просто так, и подолгу не прокисали. Холодильники в деревнях были маленькие, а новые большие к середине восьмидесятых уже стали дефицитом. Точно, надо обязательно заглянуть на деревенский базар. Может, удастся кадушку или большой берестяной туесок прикупить под соленые грибы? Если пойду покупать ещё одну кастрюлю, то продавцы явно не поймут. Хотя в оба магазина придётся зайти, в промтоварном поискать моток верёвки или лески. Пока пообедал и сполоснул ложку с посудой, дождь почти закончился. Несмотря на силу ливня, ни единой лужи поблизости я не обнаружил. А в некоторых местах капли только прибили пыль на открытом месте. Вот что значит конец июля, по-нашему самая середина короткого приуральского лета.
Не успели упасть последние капли, солнце принялось палить, как в тропиках, вода на траве и листьях испарялась буквально на глазах. Я наслаждался травяным чаем и подставлял бессильным комарам своё голое предплечье. Привыкал к ощущениям, чтобы во сне не бояться жужжания кровососов, не просыпаться от него. Отдохнув после сытного обеда, стал собираться за картошкой, ближайшее картофельное поле было в пяти километрах от зимовья, но туда я не пойду. А пойду на поле около дороги между Осиновкой и маленькой деревенькой, надо бы узнать её название и повидаться с жителями. В таких селениях обычно мужчины не задерживаются, одни старики со старухами живут. Может, удастся там устроиться на зиму? Только бы узнать, как часто участковый появляется и приезжает ли автолавка.
Когда я отправился воровать картошку, солнце почти высушило траву на полянах, только в лесу под деревьями ещё капало с листьев. С собой я взял рюкзак и обе тряпичные сумки, вместо лопаты один из трофейных охотничьих ножей. К нужному полю прошёл по лесу, изрядно вымочив фуфайку, зато набрал нужные мне ядовитые травки, чтобы закинуть в подполье и разложить на полу избушки. Фуфайка на солнце начала парИть, выпуская клубы пара от промокшей ткани. Картофельные кусты я выкапывал ближе к дороге, но не подряд, а по одному. Клубни были, но не крупные, в пределах куриного яйца, на такое я и рассчитывал. Оторвав пять-шесть картофелин, я закапывал куст обратно, не сомневаясь, что отрастёт.